This version of the page http://pl.com.ua/zolotoe-klejmo-neudachi/ (91.208.115.68) stored by archive.org.ua. It represents a snapshot of the page as of 2018-10-09. The original page over time could change.
Золотое клеймо неудачи
Журнал Новости Блоги Видео
Подписка на журнал

Золотое клеймо неудачи

Tweet

Текст: Ирина Карпинос 

Третьего сентября – день рождения Сергея Довлатова. Он умер 24 августа 1990 года, не дожив десяти дней до своего 49-летия. Что-то давно о нем не вспоминали…

Правосудие судьбы не бывает одинаковым для всех. Тридцать семь лет, прожитых в СССР, наложили на Довлатова клеймо неудачника. Таковым его считали друзья и недруги, жены и попутчицы, официальные и неофициальные лица. Он бросал университет, служил в армии вохровцем, стрелял из ружья в первую жену Асю Пекуровскую (промахнулся, конечно), уезжал из Ленинграда то в Курган, то в Таллинн, то в Пушкинский заповедник. Все время пытался переломить судьбу. Но она была непрошибаема. Довлатов писал трагикомическую прозу, по-сизифовски двигая свой литературный камень в гору. Он оказался из тех, кому важен был не только процесс, но и результат. А результата не было: ни одной опубликованной в Союзе книги он так и не дождался.

Последующие двенадцать лет в американской эмиграции стали для Довлатова, казалось бы, на редкость успешными. Одна за другой выходили книги: «Компромисс», «Зона», «Заповедник», «Ремесло», «Чемодан», «Иностранка», «Представление». Он создал эмигрантскую газету «Новый американец», вел авторские передачи на радио «Свобода», обзавелся (не без помощи Иосифа Бродского) собственным литагентом, переводчицей и рекомендациями писателей-тяжеловесов. Десять раз рассказы Довлатова публиковались в престижнейшем американском журнале «Нью-Йоркер». И, наконец, за полгода до его смерти вышла первая книга Довлатова в Ленинграде – «Заповедник» (издательство «Васильевский остров»).

Отчего же его продолжали мучить затяжные депрессии, тяжелейшие запои и постоянный раздрай в душе? «Тоска по родине – давно разоблаченная морока…» Такой вот привет от Цветаевой. У Довлатова – тоска по самому себе, безнадежно влюбленному, незнаменитому, кружащему в домашних тапках и распахнутом пальто по заснеженному Ленинграду. Оказалось, покорение вершин не там и не тогда не приносит радости. Над человеком свершается высшее правосудие. Ты этого хотел? Получи. Оказывается, хотел чего-то другого…

Я очень люблю его повесть «Филиал». Прототип героини Таси – конечно же, Ася Пекуровская. В повседневности, несмотря на пожизненную вражду, бывшие супруги сохраняли видимость дружбы. Ася жила в Калифорнии с дочерью Машей. Сергей жил в Нью-Йорке с женой Леной, дочерью Катей и родившимся в Америке сыном Колей. Ася, приезжая в Нью-Йорк, всегда посещала Довлатовых и предлагала Сергею познакомиться наконец с их общей дочкой. Последний раз он видел Машу в Ленинграде, спящей в коляске, когда зашел проведать бывшую жену. Маша родилась в 1970 году уже после их с Асей затянувшегося на годы развода. У Довлатова к тому времени была любящая жена Лена и четырехлетняя дочь Катя. Но беременной Асе он сказал: если вернешься ко мне, будет у нашего ребенка отец, не вернешься – отца не будет. Ася и не подумала возвращаться. А Маша узнала, кто ее отец, слишком поздно, на следующий день после смерти Сергея Довлатова.

Так было в жизни. А в «Филиале» журналист Далматов прибыл в Лос-Анджелес на симпозиум эмигрантов, провозгласивших себя филиалом российского политического и литературного авангарда. В первых рядах авангарда – маститый писатель Панаев, в нем узнается слегка спародированный Виктор Некрасов. И вдруг бывшая жена Тася, исчезнувшая из поля зрения героя на 15 лет, нагрянула в его гостиничный номер.

Встреча с Тасей выбивает Далматова из равновесия. Она орудует у него в номере, как у себя дома, а герой наблюдает за ней влюбленными глазами. Смешная, пленительная, бесцеремонная, амбициозная, безбашенная Тася – такой ремарковско-хемингуэевский образ создал писатель Сергей Довлатов. И этот образ не может не очаровывать. В довершение всего, она беременна непонятно от кого и приехала вообще-то не к Далматову, а к Самсонову (толстый намек на Василия Аксенова). В конце повести герой, постоянно вспоминающий полную страстей ленинградскую юность, признается Тасе в любви. Но она опять от него сбегает. Финал трагикомичен: «Вдруг я увидел Тасю. Ее вел под руку довольно мрачный турок. Голова его была накрыта абажуром, который при детальном рассмотрении оказался феской. Тася прошла мимо, не оглядываясь. Закурив, я вышел из гостиницы под дождь».

Ася Пекуровская простила Довлатову даже отказ от дочери. Но «Филиал» она ему не простила. Через одиннадцать лет после смерти Довлатова в Санкт-Петербурге вышла книга ее воспоминаний, названная совершенно по-идиотски: «Когда случилось петь С. Д. и мне». Пекуровская потом объясняла, что название проистекло из строчки Пастернака «Когда случилось петь Дездемоне». Книга написана в таком же стиле, как название. Витиевато, непрофессионально, скучно. Предложения со словом-паразитом «который» встречаются чуть ли не в каждом абзаце. Но главное – в нетускнеющей ненависти к Довлатову, посмевшему изобразить ее какой-то карикатурной (с ее точки зрения) Тасей.

А на самом деле Пекуровская, всегда пренебрежительно относившаяся к творчеству Довлатова, так и не смогла смириться с его очевидным талантом и известностью. Пока он был неудачлив и бесперспективен, ничего, кроме равнодушия с примесью жалости, Ася к нему не испытывала. Когда Довлатов стал знаменит, равнодушие Пекуровской переросло в ненависть.

Его посмертная слава не давала покоя бывшей жене. Ее книгу дочитать до конца трудно. А довлатовский «Филиал» прекрасен…

В августе 1990 года Довлатов жил несколько дней в Бруклине у своей подруги Алевтины Добрыш. Он пообещал Але, что ко дню ее рождения 21 августа выйдет из тяжелейшего запоя. Выход затянулся. В ночь на 24 августа Сергей разбудил Алю, жалуясь на нестерпимую боль в животе. Она вызвала скорую. Сергей Довлатов умер в машине скорой помощи по дороге в госпиталь. Врач, делавший вскрытие, сказал, что причина смерти – инфаркт. И добавил, что Довлатова можно было спасти, если бы ему вовремя оказали кардиологическую помощь.

«Золотое клеймо неудачи» сопровождало его всю жизнь. Не бывает правосудия для всех. По отношению к талантливым людям правосудие не признает смягчающих обстоятельств. Сергей Довлатов не был легким человеком. А легкое дыхание его прозы достигалось филигранной шлифовкой каждой фразы, преломлением и огранкой кондовой правды жизни во имя алмазного словца. За это словцо он расплачивался своей жизнью и тяжелыми обидами друзей и недругов. Но славы – той, что хотел, так и не дождался. Она пришла сразу после его смерти. Трехтомник, изданный в Питере с иллюстрациями митька Александра Флоренского – лучший памятник писателю Сергею Довлатову. Это его посмертная реабилитация, правосудие вечности, доступное не для всех. Только для тех, кто достоин…

Подписывайтесь на канал «Публичные люди» в Telegram

№9 2015довлатовкарпинос


  • Публикации по теме

    Новости от партнеров

    1 комментарий

    1. Выведение из запоя на дому
      04.12.2015

      О своем я уже не заплачу, Но не видеть бы мне на земле Золотое клеймо неудачи На еще безмятежном челе.

      Ответить

    Оставить комментарий Отменить ответ

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *