Не обходим острые углы
День художника-витражиста Михаила Климченко начинается в шесть утра. Если встать на полчаса позже – подключаются родительские обязанности. Где-то около семи просыпаются дети – их у Михаила двое: мальчик и девочка. Мальчик – старший, ему уже четыре года, младшей дочурке – два.
Застав папу дома, они жаждут общения: возникает необходимость отвести старшего в детсад и прочая, прочая, прочая. По такой схеме на работу художник добирается только часам к 10, а это, по его меркам, уже поздновато. Поэтому он предпочитает встать в шесть, быстро тихо собраться и уйти до пробуждения семьи.
Дорога до мастерской занимает примерно полчаса. Там Михаил запаривает себе кофе по-польски и «разминается сладеньким». Закончив утренний ритуал, Климченко начинает работать. Обычно, если день свободен, он режет, шлифует стекла, собирает «мозаику».
С эскиза будущего изделия – это может быть панно для двери, проект окна или какой-то эксклюзивный светильник – он переснимает рисунок на кальку-лекало. Дальше, накладывая на нее куски соответствующего стекла, нарезает нужные детали. Острые края стекла шлифуются.
«Шлифовальную машинку я сам сделал, полностью под себя, – не без гордости рассказывает художник. – Есть такая американская, но я ее полностью модернизировал».
Михаил включает машинку, надевает защитные очки и наглядно показывает, как это делается. Звук – не из самых приятных. Что-то подобное можно услышать, наблюдая за изготовлением ключей или профессиональной заточкой ножей.
Работа до судорог
Стекло, с которым работает художник, – зачастую само по себе произведение искусства или настоящий антиквариат. В одной работе Климченко могут встретиться американское стекло с завода Kokomo, где заказывал стекла для своих изделий Луис Комфорт Тиффани, и литовское стекло ручной работы, которое не производится уже десятки лет. На недавней выставке витражного стекла один «блин» такого стекла стоил 300 евро. Михаил получил свои запасы от наследника художника-витражиста. Около тонны такого стекла ему «подарили» за 2-3 тыс. долл.
Во время нашего общения день у Михаила не был свободным. К полудню в мастерской появилась его ученица, Елена. Художник гордо достает ее работу – небольшое панно с изображением ириса – классический учебный витраж, где ученик в одной работе проходит все основные технологические приемы техники Тиффани.
«Вот такое произведение девушка сделала за четыре урока, – объясняет Михаил. – Весь курс составляет 16 часов».
У Елены как раз последнее занятие – собранный и спаянный витраж покрывается оловом и запаивается в рамку.
Михаил выдает ученице флюс, паяльник и олово. Швы смазываются флюсом и покрываются разогретым оловом. Паяльником нужно «пройтись» по всем линиям витража.
От неудобного положения мышцы перенапрягаются. Художник говорит, что при выполнении большой срочной работы у него доходило до судорог.
Но такие ситуации у витражиста бывают редко. Чаще будущий заказчик начинает с грандиозного заказа, например, окна в стиле католического собора в 15 кв. м. Художник рисует эскиз, в соответствии со всеми заявленными пожеланиями. Просчитав работу и стекло, выясняется, что такой заказ «тянет» примерно на 20 тыс. долл. Ознакомившись с калькуляцией, заказчики вспоминают о более скромных дизайнерских решениях.
Не такой он «д’Артаньян»
Часто, приглашая художника по витражу, заказчики говорят: «сделайте нам что-то под обои». В таких случаях Михаил понимает, что работать будет трудно и заказ, скорее всего «слетит».
Подобные ситуации у Климченко возникают систематически. Тогда у него появляется время для творчества. Отводя душу, Михаил сделал лампу с семейным портретом, работу «Джаз», побеждавшую в нескольких художественных конкурсах. На окне мастерской стоит витраж с казаком Мамаем.
«Хотел подарить президенту (Виктору Ющенко – Ред.), – рассказывает художник. – Но потом пришло осознание, что он не такой «д’Артаньян», как казалось вначале».
«Вы были за революцию?» – спрашивает Лена.
«Я голос сорвал за революцию! – гордо отвечает Михаил. – Я стоял в оцеплении Кабинета министров (его рост «под два метра» – Ред.), чтобы оттуда не вывезли ценную документацию. Первые четыре дня меня дома вообще не было».
Ученица слушает рассказы о буднях витражиста и подходит к финальной части работы – панно нужно одеть в рамку. Художник подбирает профиль, вырезает из него фрагмент специальными щипцами, стоимость которых «всего-то долларов в 200», и запаивает рамку.
Сказки от профессионала
Готовое изделие покрывается четырьмя химическими слоями: первый – нейтрализует кислоты, второй – патирует (у нас на глазах блестящее олово приобретает благородный медный оттенок), третий – останавливает все химические процессы, а четвертый – консервирует и придает блеск.
Пока Лена, вооружившись перчатками и губкой, выполняет послойную обработку своего произведения, Михаил рассказывает о традициях: «Раньше витражи мыли водой с содой, а потом совали в ведро с машинным маслом. Воняло, но блестело».
Готовую работу ученицы он аккуратно заворачивает в бумагу, которой перекладывается стекло в упаковке. Получается настоящий подарочный пакет. Курс обучения плоскому витражу у Елены закончен. Она прощается и уезжает домой.
На часах седьмой час. Михаил говорит, что, когда у него нет срочного заказа, часам к восьми он возвращается домой. Там снова включается отцовская программа: купание детей, укладывание их спать. По образованию Климченко – профессиональный актер. В его мастерской на стене у туалета висит большой плакат Киевского театра русской драмы начала 2000-х. В группе молодых артистов в левом нижнем углу плаката – профиль Михаила Климченко. Мастерство очень кстати для чтения сказок на ночь. После папиных сказок исполнение других чтецов детям не интересно.
Уложив семейство спать, Михаил садится в своем «кабинете» в углу кухни рисовать эскизы. За этой работой он может засидеться до часа ночи. Потом ложится спасть, чтобы завтра в шесть начать все сначала.