Текст: Ирина Лерман Фото: из архива клуба

Это интервью – мой личный челендж. После некоторого количество опубликованных московских интервью хотелось сделать что-то другое – историю клана, философию настоящих мужчин. Однопроцентный мотоклуб оказался именно той самой темой. Ведь вроде бы о байкерах написано много – но о таких байкерах не написано почти ничего. И т о, что стоит за внешними атрибутами однопроцентного братства, – это Кодекс бусидо, никак не меньше. Со мной встретился Митя Crocodile – один из идеологов и братьев украинско-беларусского однопроцентного мотоклуба. Когда я спросила, может ли он говорить за всех и согласны ли на это остальные, он засмеялся и ответил, что иначе не пришел бы. Потому что все они мыслят и дышат в унисон, а значит, безусловно доверяют друг другу…
– Митя, в Украине есть байкерская культура?
– Она здесь по-прежнему формируется, так как еще очень молода. Первый настоящий, как принято говорить, традиционный МС – Silver Bullets, был образован в 1998-м. Но, как и в любом коллективе, тебе что-то нравится, а что-то не устраивает. Именно так отдельные личности, а иногда и целые коллективы путем проб и ошибок встречаются и остаются вместе, осознав, что им комфортно сосуществовать друг с другом. Поэтому мы и делаем сейчас новый клуб.
– Значит, один процент – это и есть новый клуб?
– Один процент – это наша философия. Все началось в Америке. С 1901 года, когда в Нью-Йорке был образован первый мотоклуб – Yonkers MC, парни ездили на своих мотоциклах вплоть до Второй мировой войны. А вот оттуда как раз вернулось большое количество мужчин, умевших держать в руках оружие и плохо понимавших, куда девать переизбыток своих эмоций. В 1947 году на мотогонках в Холлистере были какие-то хулиганские выходки некоторых особо безбашенных мотоциклистов – с ревом гоняли по округе, куражились, по пьяни разбили пару витрин и несколько кружек из-под пива. В общем, давали кучу поводов к истерикам среднестатистических граждан. СМИ, как обычно, воспользовались случаем и преподнесли это как нечто сверххулиганское, из ряда вон выходящее. Довольно рядовая тема долго и беспощадно эксплуатировалась. В итоге раздосадованный шумихой вокруг мотосообщества представитель Американской мотоассоциации (АМА), курировавшей все гонки в Штатах, сказал в одном из интервью, что 99% мотоциклистов Америки – добропорядочные горожане, которые чтут законы и не имеют к этим нескольким барогозам никакого отношения. Открестился, короче говоря. И тогда отдельные байкеры и целые мотоклубы объявили себя тем самым одним процентом.
Мы отличаемся от остальных тем, что мы – мужчины, самостоятельно принимающие решения в силу своих принципов и убеждений и никому не позволяющие указывать, что и как нам делать. Мы высоко ценим свободу – как личностную, так и нашу общую – и часто дорого за это платим. Есть разные мужские объединения – велосипедисты, каратисты, экстремалы, которые сигают с каких-то адских небоскребов, но в их среде нет того братства, которое мы исповедуем. Почему получается, что объединение на мотоциклах более безбашенное, самоотверженное, сплоченное? Возможно, потому, что сам по себе мотоцикл – это средство коммуникации, сильно влияющее на мужчин, как валерьянка на котов.
– А в чем сила, брат? В чем смысл того, чтобы быть в стае?
– Во-первых, мы все – коллективные люди и искренне верим в это братство, в честность отношений. Во-вторых, в клуб приходят яркие личности и нужно быть достаточно сильным, чтобы, оставаясь в коллективе, преодолеть свою гордыню. Это закалка охренезная, знаешь ли, воспитание характера. Ты ведь на самом деле приходишь не для того, чтобы самоутвердиться, как это кажется многим обывателям и на первых порах даже тебе самому. Просто все мы убеждены: для того, чтобы тебя воспринимали как мужчину, ты должен вести себя по-мужски в абсолютно всех ситуациях. А все остальное, что с нами происходит, все ярлыки и кривые взгляды – просто следствие вот этой нашей убежденности. Например, твое достоинство не может позволить тебе обратиться к представителю закона, чтобы наказать негодяя, оскорбившего тебя или твоих близких, – ты как мужчина должен сделать это сам, например, физически. Из-за этого многие наши поступки классифицируются госструктурами не так, как мы того хотели бы. Некоторые из нас сейчас не с нами, мы ждем их возвращения, отправляем посылки, коллективно подписываем открытки…
– Когда мы договаривались об интервью, ты спросил, что такого можно написать о байкерах, если о них уже написано очень много. А вообще-то, люди ничего не знают о вас. Знают только о мордоровских «Ночных волках» и Залдостанове, о патлатых нечесаных вонючках в косухах на байках. А что за этим стоит, не знают. Кстати, Хирург Залдостанов теперь медийное лицо. И по нему люди делают выводы о вас.
– «Ночные волки» раньше были мощным клубом, активно общались и тянулись к некоторым представителям Большой четверки (Большая четверка – интернациональные однопроцентные мотоклубы Hells Angels MC, Bandidos MC, Outlaws MC, Pagans MC. – Авт.). Приблизительно до 2002 года это была нормальная мужская история. А потом у Хирурга произошли изменения в сознании и его послали на три буквы. С тех пор Саша Хирург называет представителей Big Four сатанинскими наркокартелями, пишет на них жалобы в различные инстанции и декларирует, что он один на свете – «русский мотоциклист», – борется со злом в лице своры этих американских оголтелых байкеров вне закона. Говноборец этакий, в общем, как комментируют его деятельность неангажированные средства массмедиа.
– Что идеологически есть чушь, ибо байкерство – исторически штатовская тема. Мало того, они ездят на штатовских байках – ну это все равно что ходить с айфоном и поливать ядом Стива Джобса.
– Совершенно верно, обыкновенное лицемерие. Почти все так называемые русские мотоциклисты, намеренно избегающие сатанинского слова «байкер», ездят на мотоциклах американского производства. Не говоря уже о том, что у многих нынешних «ночных волков» вообще нет мотоцикла. Зато у них есть много денег и гелентвагены. На самом деле в своем политическом рывке и желании как можно глубже прогнуть спину перед действующей властью «ночные волки» сейчас, как никогда, могут соответствовать своему названию: с такими позорными критериями лучше им действительно бегать только под покровом ночной темноты, чтобы поменьше были видны их шакальи принципы. Думаю, они – зеркало современной России: православный сатанизм вперемежку с мракобесием и ханжеством.
– Почему Хирург стал в России медийным лицом?
– Очевидно, потому что он вась-вась с властью. Пиарщики Путина вычислили эту тему с точки зрения определенной пользы. Они поняли, что у Залдостанова неплохая степень влияния на молодежь, плюс «Волки» – самый большой байкерский клуб на территории России, не забывай об этом. И до сих пор у них сильные позиции, хотя от Хирурга уходили целые чаптеры – прибивали жилетки на стену клабхауза, осознав, что он превратил некогда мощнейший мотоклуб в комсомольскую организацию имени Володи Путина.
– Был такой американский писатель-журналист Хантер Томпсон, автор книги Hells Angels. Он в свое время долго находился с клубом Hells Angels и писал о них книгу. Я ее прочла, когда готовилась к интервью с вами. Что скажешь о нем?
– Он попсовик, типичный цивил, попавший в мотоклуб и так до конца и не осознавший, куда он попал. Тусовался с Hells Angels какое-то время, они относились к нему благосклонно, а он фактически сделал себе имя на их славе. Колесил с ними по Америке и параллельно писал о них книгу, обещал две кеги пива за содействие – в итоге даже этого не сделал. В результате, по скудоумию, вмешался в одну бытовую клубную ситуацию, не имея на это никакого права (цвета клуба он не носил), его, естественно, наклепали, он обиделся и больше с «хелзами» не тусовался. Никто из них и не рассчитывал на часть его гонорара за книгу, но хоть пиво-то можно было выставить парням.
– Я правильно понимаю, что вы не об атрибутах и понтах, а о внутреннеи содержании некоем? Что именно важно?
– Обязательно должно быть совместное бытие. Когда ты максимальное количество времени находишься вместе, особенно проходишь через так называемую сферу испытаний – это естественным образом сближает. А если ты видишь человека раз в две недели, о каком братстве и взаимопонимании может идти речь? Был такой товарищ Хайдеггер, он написал кучу книг о бытии, и в том числе писал про внутреннее время пути. О том, как человек едет по одной и той же дороге на разных видах транспорта, например поезде или повозке, запряженной лошадьми, и о том, насколько одна и та же дорога выглядит для него по-разному. То же самое происходит и на мотоцикле, особенно, когда ты едешь стаей. Это совсем другой взгляд. При этом ты можешь дважды проехать по одной и той же дороге – и каждый раз она будет воспринята тобой совершенно иначе. И еще кое-что о философии мотономада – есть такое понятие, как ехать спиной вперед. Уезжая, ты как бы смотришь на удаляющийся от тебя город – и все твои проблемы вместе с этим городом съеживаются, превращаются в ничто. Это, безусловно, своеобразный эскапизм, но это также и вход в сферу испытаний, которая находится на твоей дороге. При этом, выезжая из пункта А, мы мало задумываемся о пункте Б, – мы просто едем. Нам важно ехать. И, как правило, мы все равно едем куда-то к своим.
– Репутация важна?
– Конечно. Мы довольно нелюдимы, не любим больших тусовок, нам комфортнее общаться друг с другом. А большинство современных мотослетов, как правило, одинаковы: люди приезжают туда нажраться и – как итог вечера – потанцевать с трусами на голове в приступе пьяного куража. Чаще всего это зажиточные цивилы, купившие мотоцикл и в момент подписания чека о покупке твердо решившие, что они уже стали байкерами. Они находят кайф в таком времяпрепровождении. Мы же понимаем, что наше поведение – это репутация нашего братства и ее нужно блюсти. Поэтому не очень хотим, чтобы нас ассоциировали с подобными личностями. Для прохожих ведь мы ничем друг от друга не отличаемся – мы все для них байкеры и все на одно лицо. Им неважно, что написано у нас на спине. Это важно только для нас.
– Слушай, большинство людей очень поверхностны. Они считывают внешнюю историю и не углубляются в суть.
– Вот это нам и хотелось бы донести до простых граждан. За надписями стоит многое. Есть клуб с красивыми патчами, на поверку ничего собой не представляющий. Это как раз могут быть те самые зажиточные цивилы, которые купили себе мотики, нихрена не зная о мотокультуре, но их объединило чувство, что вот они уже – оп! – и стали байкерами. Это как камуфляжная форма – есть элитный десант, а есть стройбат, но камуфляж вроде как один и тот же и у тех, и у других. Только по погонам ты можешь понять, что это разные люди. Поэтому, когда очередное подвыпившее тело задает вопрос: «А что означает надпись у тебя на спине?» – мы, как правило, отвечаем: «Для тебя ничего». Многие обижаются, вступают в дискуссию и часто получают в бубен, а потом о нас за глаза плохо отзываются. Если же мы видим, что человек проявляет искренний интерес, общается ровно, без бычки и пренебрежения, то не только объясним, что означают наши шевроны, но можем и пива с ним выпить.
– За надписью стоит мужчина, братство, принципы и кодекс?
– Да, мужской кодекс. За брата ты можешь отдать жизнь.
– Это самурайский Кодекс бусидо, правило ствола и ветвей – помнить свой род и отдать жизнь за родных… А вы женаты все?
– Да, очень многие. Жены наши – большие героини, раз им удается сосуществовать с такими людьми, как мы.
– Разве они не делают вас уязвимыми? Ты мне как-то сказал, что, если мужчина злоупотребляет чем-то, это делает его слабее, он не может тогда за себя постоять. А семья – это тоже своего рода слабость. Самураи ведь не были женаты.
– Ты права. Возможно, если бы мы жили в те времена, были бы такими же. Но мы современные люди – почему мы должны жить без семей? Другое дело, что часто мы таки оказываемся без семей, потому что твоя вторая половина не всегда может выдержать такой образ жизни. Но главное отличие нас от самураев в том, что они до конца жизни служили своему хозяину, а мы не служим никому, мы просто искренне преданы друг другу.
– Жены дружат между собой – это подразумевается?
– Конечно. Все знают, что посмотреть на женщину брата – это западло. Поэтому девушки спокойно между собой общаются, без опасения.
– А если это не жена брата – значит, не западло? Как с этим?
– В одном фильме была фраза: «Вот раньше перевел бабушку через дорогу – молодец, не перевел – стыдно! А сейчас ты одной женщине можешь сделать приятно, а другой от этого будет плохо».
– Выходит так, что вы с братьями должны быть близки и доверять друг другу безусловно. Но есть же паршивая овца, может появиться случайный не тот человек. Ты прощаешь, снисходителен к людям?
– Конечно, бывает всякое, не часто, но бывает. Предательство, подлость ближнего – я через это прошел. Но я по жизни оптимист и в таких случаях стараюсь не разочаровываться во всех людях. Ведь рядом остаются братья, которым так же больно от этой подлости, как и мне. Насчет прощать – есть вещи, которые простить нельзя.
А так мы можем иногда с братьями выйти и даже подраться друг с другом на кулачках. Бывает, что-то наболело, надо выяснить отношения, высказаться. Тогда вышел во двор, в драке выместил эмоции, обнялся – и все нормально. У нас ведь не может и не должно быть каких-то глобальных расколов, иначе человек, который их провоцирует, в клубе не задержится. Истерить и вести долгие разговоры – это телочья тема. Мужчине такое совершенно ни к чему.
Конечно, бывало и так, что мы по полтора-два дня сидели на клубном собрании только потому, что не могли принять единогласного решения. Как человек взрослый я понимаю, что во всем этом есть определенная утопия. Но все равно хочется верить в идеальный коллектив. Поэтому ты напрягаешь остатки мозгов, пытаешься подобрать слова, объяснить брату свою точку зрения, чтобы добиться единогласного принятия решения.
– Вы носители гена мужских ценностей?
– Я считаю, да. А что, это прикольно. Но за эти гены зачастую приходится дорого платить.
– А ты боишься смерти?
– Когда сталкиваешься с ней достаточно часто, ее восприятие, конечно же, трансформируется. У меня гибли друзья, притом не разбиваясь на мотоциклах. Думал об этом много… Конечно, боюсь! Особенно, когда начинается пьяная рефлексия. У меня недавно родилась дочь, ей чуть больше года, я месяца три-четыре последних не сплю, потому что она ночью постоянно просыпается – зубы. И знаешь, в такие моменты понимаю, что вот как-то не хочется никуда деваться из этого мира. Надо дочь воспитать, увидеть, как она вырастет. И братьев не хочется бросать… Еще столько всего надо сделать! Будет обидно, если все это как-то резко закончится.
– Однажды ты на Facebook зацепился за фразу: «Не всем нужна любовь и не каждый боится смерти». Это так по жизни?
– На мой взгляд, это чисто позерская фраза. Любовь нужна всем и смерти боится каждый, в той или иной степени. Все это в человеческой природе. Есть любовь мужчины к женщине, есть братская любовь – это все очень сильные чувства. И если ты вопреки страхам готов за брата палец себе отрезать – значит, все расклады в твоей стае правильные.
– Ты веришь в Бога?
– Я придерживаюсь правила, что, когда хочется помолиться, лучше закрыть за собой дверь. Я верю в высшее начало. Могу сходить в церковь, свечку поставить, попросить. А с другой стороны, я думаю: зачем у кого-то что-то просить, почему бы самому не отвечать за то, что делаешь? Это честнее – стараться рассчитывать на себя. Ангел-хранитель сам знает, когда нужно подставить тебе крыло. При таком подходе и братья твои смогут на тебя рассчитывать. Я верю, что так думает каждый мембер в настоящем однопроцентном клубе.
- Google+
- VKontakte