This version of the page http://pl.com.ua/katya/ (0.0.0.0) stored by archive.org.ua. It represents a snapshot of the page as of 2016-10-03. The original page over time could change.
Катя
Журнал Новости Блоги Видео
Подписка на журнал
  • Катя

    Tweet

    Текст: Сергей Иванов Иллюстрации: Кристина Ерёмина 

    Иванова безнадежно опаздывала. Вчера днем ей позвонил незнакомый мужчина и, представившись журналистом, предложил дать интервью какому-то изданию. Катя согласилась, не думая, так как давно мечтала о новом формате личностного позиционирования и даже таила легкую обиду на печатные средства массовой информации по поводу столь вопиющей индифферентности к ее творчеству, ну и вообще. Таким образом, сегодня должна была состояться ее инициация в качестве официальной публичной персоны, и в голове одна за одной проносились визии предстоящей беседы.

    Слайд номер один: она что-то объясняет бородатому хипстеру-журналисту, теребящему в руках тертый молескин.

    Слайд номер два: она внимательно выслушивает его вопрос, с минуту держит паузу, потягивая латте через трубочку, а затем сражает журналиста филигранным ответом.

    Слайд номер три: она ловит заинтересованные взгляды окружающих, преимущественно мужчин, напрочь забывших о своих сирых, заурядных спутницах.

    Катя судорожно металась по квартире, гремела дверями платяных шкафов, ящиками комодов и тумб. Каждые пять минут она ныряла в гардеробную и спустя мгновение оттуда вместе с различными предметами одежды и обуви вылетал хриплый цветистый матерок. Еще утром Никита, Катин муж, отвез детей в школу и сейчас, наверное, активно симулировал конструктив и корпоративную сплоченность у себя на работе, поэтому в квартире она находилась одна – в выражениях и маневрах стеснена не была.

    Вообще-то, накануне Катя планировала лечь пораньше, однако, выйдя из ванной после штатного вечернего церемониала, буквально на минуту открыла ноутбук и сразу же намертво сцепилась с осатаневшим зрадофилом то ли из Петроднепровска, то ли из Кироводзержинска. Катя пустила ему первую кровь, исколола вдоль и поперек отшлифованными стилетами фраз, а затем, словно тамплиер в битве при Рамле, вонзила в тело сарацина острие меча, низвергнув его ничтожную душу в преисподнюю бана. Схватка изрядно вымотала Катю – уснуть случилось только в начало четвертого. Ничего не попишешь: работа может подождать, долг – никогда.

    Седьмое по счету погружение в гардеробную бездну наконец дало результат, и тяжело дышащая Катя выползла наружу, держа в руках высокие кожаные сапоги. Она перевела дыхание, смахнула с лица длинную черную прядь, выбившуюся их тугого «хвоста», бросилась в спальню и через минуту вышла оттуда преображенной.

    Мерно цокая высокими каблуками ботфортов по ламинированному полу и на ходу украшая пальцы золотыми кольцами, Катя подошла к зеркалу и внимательно взглянула на свое отражение: черный гольф в обтяжку, узкие черные брюки, заправленные в черные же сапоги.

    Сделав пару шагов назад, Катя повернулась в профиль, втянула выпирающий из-под пышной груди живот и, резко повернув голову, бросила в зеркало свой фирменный взгляд с холодным прищуром и сжатыми куриной попкой губами. Удовлетворенная результатом, она подхватила лежащий на пуфе рыжий меховой жилет, надела его, подпоясала широким эластичным ремнем с квадратной золотистой застежкой, взяла в руку максимально точную копию сумки Hermès красного цвета и вышла из квартиры.

    Спустя полчаса Катя вылезла из такси возле оговоренного кафе в центре города, рассчиталась с водителем и зашла внутрь. В кафе было безлюдно и тускло. Бармен лениво водил указательным пальцем по дисплею планшета, лежащего перед ним на освещенной стойке. Катя в недоумении огляделась и вдруг заметила, как в дальнем углу зала кто-то поднял руку. Она подошла чуть ближе и увидела пожилого мужчину в мятом сером костюме фасона, который перестал быть актуальным задолго до ее рождения, темно-зеленом пуловере с начесом и джинсовой рубахе, глухо застегнутой под горлом. Волосы старика, редкие и седые, были всколочены, и все это в совокупности делало его больше похожим на школьного учителя, чем на журналиста. Перед ним лежал пухлый болотного цвета блокнот с высохшим стеблем бессмертника в качестве закладки. Через спинку стоящего рядом стула было переброшено пальто с каракулевым воротником.

    – Катя? – старик приподнялся и жестом пригласил ее за столик.

    Все окружающее настолько диссонировало с вчерашними слайдами, что она вначале беспомощно оглянулась, но затем, убедившись, что кроме них посетителей в кафе нет, присела.

    – Да. Это я.

    – Очень приятно, меня зовут Аллан. Аллан Викторович. Я пишу для журнала «Кто все эти люди?». Как вы уже, наверное, поняли, мы рассказываем людям о людях. Да, именно так: людям – о людях.

    – Свежо, – заметила Катя.

    – Ну, собственно, как рассказываем – начинаем, – интервьюер будто и не заметил сарказма, – и главной героиней одной из рубрик нашего первого, так сказать сигнального, номера я решил сделать вас, Екатерина. Мне вас отрекомендовал мой приятель. Тот еще сатир, между нами, ха-ха. Поддавшись тлетворному влиянию цайтгайста, он проник в этот… м-м-м, – старик распахнул блокнот за закладке, – фейсбук и сразу же стал вашим отчаянным поклонником. Он сказал, что вы, должно быть, его помните – у него та самая репродукция картины Петрова-Водкина в качестве … м-м-м, – он еще раз заглянул в блокнот, – юзерпика. Бог мой, эти неологизмы сведут меня с ума.

    – Спасибо, – Катя поерзала на стуле, – я правильно поняла, что по факту вашего журнала пока не существует?

    – Совершенно верно, дорогая Катя. Хотя, кто знает, где та призрачная грань, что отделяет бытие от небытия, – Аллан Викторович громко расхохотался, обнажив верхнюю челюсть с крепкими лошадиными зубами.

    – А можно узнать хотя бы название рубрики?

    – Ну конечно, дорогая моя! Разумеется, можно!

    – И?

    – «Диалог с незнакомкой», – торжественно произнес Аллан.

    – С незнакомкой?

    – Именно, – сказал он и резко откинулся на спинку стула, одновременно закидывая ногу за ногу. Его глаза возбужденно блестели.

    К столику бесшумно подошел бармен и положил перед Катей меню. Не открывая его, она спросила:

    – Латте есть?

    – Сделаем, – равнодушно ответил бармен.

    – А пиво?

    – Светлое, темное?

    – Крепкое.

    – Сделаем.

    – Ноль пять.

    Бармен исчез. Старик нырнул под стол и выволок из-под него пластиковый дипломат. Щелкнув замками, он приоткрыл его, покопался внутри, достал черный кассетный диктофон и, нажав на красную кнопку, осторожно положил перед Катей.

    – Ну что, начнем?

    Возле столика все также тихо материализовался бармен. Он аккуратно опустил на столешницу бокал мутноватого бурого пива и снова удалился. Катя сделала два глубоких глотка.

    – Давайте ваши вопросы.

    – Во-первых, как вас представить читателю? Вкратце.

    – Сложно сказать. Немножко блогер, немножко аналитик. Можно журналист.

    – Да? – Аллан удивленно поднял бровь.

    – Да, – ответила Катя, – а что здесь удивительного? Сейчас все так.

    – Ничего. Никогда прежде не интервьюировал коллегу. С какими изданиями сотрудничаете?

    – С разными, – соврала Катя. – Интернет в основном.

    – Что?! То есть для фейсбука вы больше не пишете? – встрепенулся Аллан. – «Красный конь» этого не переживет. Вы ведь, можно сказать, его Дульсинея.

    – Пусть живет себе на здоровье. Со мной все в порядке, как видите.

    – С вами – да, а он – на искусственной почке! Прошу вас, вернитесь! Давайте мы напишем письмо в редакцию фейсбука, давайте сходим на прием к главреду, пусть вам поднимут гонорар. В конце концов, у меня остались связи в НСЖУ – к нам обязаны прислушаться… Драгоценный, – прокричал он в сторону барной стойки, – в вашем заведении есть телефон?

    – Аллан, йопта, – оборвала его Катя, – это какой-то розыгрыш? Кто заказал?

    – Вы о чем? – старик повернулся к Кате и так по-детски искренне взглянул на нее, что последние сомнения в его безумии отпали сами собой.

    Катя допила пиво, жестом подозвала бармена и, когда тот подошел, приказала:

    – Повторить.

    – Сделаем.

    – Так вот, – Катя взглянула на старика, – на чем мы остановились?

    – Мы остановились на фейсбуке. Вы сказали, что ушли из него в интернет.

    – Аллан, вы сейчас только не нервничайте, но мне нужно кое-что вам сообщить. Фейсбук – это и есть интернет.

    – Как?

    – Вот так.

    Над столиком зависла тишина.

    – А-ха-ха, – рассмеялся старик, – я должен был сам догадаться! Ну конечно же! Фейсбук и есть интернет. Теперь все стало на свои места. А я, признаться, думал, это нечто наподобие альманаха. Покорнейше прошу простить ретрограда-почвенника, Катенька, великодушно помиловать или хотя бы не казнить строго. «Ах я смешной человек! Просто вы дверь перепутали, улицу, город и век». Помните – у Булата Шалвовича?

    – Помню, – зачем-то снова соврала Катя. – Ну что там с вопросами?

    – Ах, да, – Аллан вновь заглянул в блокнот, – чем вы занимаетесь?

    – Если глобально, то информационным сопротивлением.

    – Как интересно! Сопротивлением кому?

    – Зрадофилам. Я борюсь со зрадофилами.

    – Пардон?

    – Со зрадофилами. Я их уничтожаю.

    – Прошу прощения, но кто такие зрадофилы? Насекомые?

    – Хуже. Зрадофилы – это люди, которые поклоняются зраде.

    – Зраде? Какой-то новый культ?

    – Еще хуже – вирус.

    – Вирус?

    – Да, вирус зрады, – отчетливо произнесла Катя, и по ее широким скулам забегали желваки.

    – А что вы ему противопоставляете?

    – Перемогу.

    – Что?

    – Перемогу. Чем больше перемоги, тем меньше зрады. И наоборот. Все взаимосвязано. Все предельно просто.

    – Хорошо, а где вы берете эту самую перемогу в необходимых количествах?

    Катя задумалась.

    – Ну, не знаю, как-то само приходит, – неуверенно ответила она, – плюс ребята работают – обосновывают, разжевывают…

    – Какие ребята?

    – Наши, патриоты.

    – Кому разжевывают?

    – Как кому? Быдлу.

    – А быдло у нас…

    – …неопределившиеся. Инертная масса. И там, и там лайкают.

    – Что делают?

    – Лайкают. От слова «лайк» – «любовь» по-английски.

    – Позвольте выразить восхищение вашей эрудицией, Катя.

    – Да ладно, это даже дети знают.

    – Но есть еще один вопрос. Как конкретно вы боретесь со зрадой? Каков ваш инструментарий?

    – Я же сказала – перемога. Мы тупо берем зраду и множим ее на ноль перемогой. Что здесь непонятного?

    – Собственно, все достаточно… м-м-м… понятно.

    – Ну вот.

    – То есть, если следовать выстроенной вами логической цепи, можно сделать вывод, что мир состоит из патриотов, зрадофилов и быдла?

    – Получается, так.

    – Вне гендерной градации?

    – Что?

    – Ничего-ничего.

    Старик сунул руку во внутренний карман пиджака, вынул полупустую конволюту, выковырял из нее таблетку, сунул ее под язык и застыл. Спустя минуту он мятно выдохнул.

    – И много вас таких?

    – Кого?

    – Таких, как вы, Катя.

    – Много где?

    – В интернете.

    – Не знаю. Много. Несколько миллионов.

    – Это в масштабах страны?

    – Ну да.

    – А в реальной жизни?

    – Примерно столько же. Наверное.

    Лицо старика сжалось в болезненной гримасе. Он снова вынул из-под стола дипломат, открыл его, смел со стола диктофон вместе с блокнотом, поднялся.

    – Прошу прощения, я вынужден прервать интервью. Вам, наверное, часто говорят эти слова…

    – …какие?

    – Вы – идиотка, Катя.

    – Что?

    – Простите, мне нужно немедленно сообщить этот факт моему другу. Боже, это его убьет. Всего доброго.

    Схватив одной рукой пальто, а другой – дипломат, старик быстро пошел в направлении выхода. Катя продолжала сидеть. Через мгновение к ней подошел бармен.

    – Рассчитать?

    Оцепенело глядя перед собой, Катя произнесла:

    – Повторить.

    Подписывайтесь на канал «Публичные люди» в Telegram

    №3 2016Иванов


  • Публикации по теме

    Новости от партнеров