Остров невезения

88
Кабмин меняет правила двойного налогообложения с Кипром. Бизнес может “переключиться” на другие юрисдикции

В августе Минфин отрапортовал, что достиг договоренности с Кипром об изменении Конвенции об избежании двойного налогообложения. Подписание и ратификация изменений парламентами, с большой долей вероятности, могут состояться уже осенью.
Нынешний пересмотр соглашения с Кипром — не первый: действующее было ратифицировано относительно недавно — летом 2013 г., во времена бежавшей власти.

Оно пришло на смену соглашению 1982 г., заключенному с Кипром СССР. Советско-кипрское соглашение было максимально лояльным (предположительно в 1980-е годы оно использовалось для вывода за границу средств в интересах спецслужб и т.п.). Благодаря чему с начала 1990-х годов деньги из Украины устремились в кипрский офшор. А уже вследствие этого Кипр номинально стал главным инвестором украинской экономики: деньги украинского происхождения под видом прямых иностранных инвестиций (ПИИ) вкладывались в украинские же предприятия.

Положения соглашения 2013 г. менее лояльны. А еще раньше Кипр перестал быть офшором: при вступлении в ЕС ему пришлось пересмотреть основные налоговые ставки в сторону увеличения. Поэтому заявление министра финансов Украины Наталии Яресько, в котором она назвала Кипр офшором, некорректно: перечень офшорных зон утвержден распоряжением Кабмина №143-р от 11.02.11 г., и Кипра в нем нет. В 2005 г. в бытность премьером Юлии Тимошенко предпринималась попытка включить Кипр в перечень офшоров. Однако закончилась она большим скандалом с ЕС, членом которого Кипр к тому времени уже был, и скорым исключением Кипра из ­перечня.

Более того, сейчас Кипр объективно не используется в качестве классического офшора (классический офшор используется при осуществлении экспортно-импортных операций. В частности, при экспорте товар по документам отправляется в офшор, реальная же отгрузка производится в другом направлении). Сегодня использование Кипра в таком качестве не очень выгодно как раз с точки зрения налогообложения (на Кипре прибыль предприятий облагается по ставке 10%, страна остается юрисдикцией с относительно либеральным налоговым режимом, но не более того).

Есть множество реальных офшоров, которые не включены в утвержденный Кабмином перечень офшорных зон, но предлагают куда лучшие условия. В результате только в первом полугодии 2015 г., по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года, экспорт из Украины через Кипр сократился на 83%. Зато экспорт, оформляемый через некоторые швейцарские кантоны, превышает кипрский едва ли не порядок! Что же касается экспорта через официально признанные Украиной офшоры, то он в общем объеме не дотягивает даже до 1%.

Сейчас Кипр используется украинским бизнесом в иных целях. Во-первых, для регистрации прав собственности в юрисдикции, где могут соблюдаться права инвесторов. Во-вторых, в целях сокрытия бенефициаров украинских компаний (особенно если надо скрыть подконтрольность какой-либо компании по документам). В-третьих, для удобного вывода прибыли из Украины в пользу собственных же компаний, зарегистрированных на Кипре (см. “Схема минимизации налогов…” на стр.31). Сначала через кипрские компании инвестируются якобы иностранные деньги, затем они выводятся обратно в виде дивидендов или погашения кредитов.

Собственно, нынешняя украинская власть решила сделать вывод доходов из Украины на Кипр более дорогим. Любопытно, что технически в попытках изменить действующее соглашение нынешний Кабмин пошел тем же путем, что и правительство Николая Азарова: по сути, шантажируя Кипр возможным денонсированием действующего соглашения. Соответствующий законопроект Кабмин зарегистрировал в Верховной Раде еще в декабре 2014 г.
В Минфине заявляют, что главной целью вносимых изменений является борьба с оттоком капитала путем повышения ставок налогообложения отдельных видов пассивных доходов. Однако анализ изменений свидетельствует о том, что результаты будут весьма ограниченными. По большей части они теоретически могут коснуться вопросов отчуждения резидентами Кипра корпоративных прав, более 50% стоимости которых прямо или опосредованно связано с украинской недвижимостью, а также налого­обложения процентного дохода, выплачиваемого в их пользу украинскими резидентами.

 Но и эти ограниченные результаты будут достигнуты, только если бизнес не примет превентивных мер в виде создания новых схем, ухода в более выгодные юрисдикции (например, в ОАЭ) и т.д. А они наверняка будут приняты, поскольку для этого будет время. Киприоты, наученные украинским шантажом в 2013 г., в новой Конвенции записали любопытную норму о прекращении ее действия: “Любое Договорное Государство может прекратить действие Конвенции путем направления по дипломатическим каналам письменного уведомления о своем намерении прекратить ее действие за шесть месяцев до окончания любого календарного года, наступающего по окончании пяти лет с даты вступления в силу (07.08.13 г. — Ред.) этой Конвенции”.

То есть прекратить действие Конвенции можно не ранее 01.01.19 г. Думается, в части вступления в силу новых изменений к ней кипрская сторона будет настаивать на той же дате. Тогда очередная объявленная украинским правительством “пэрэмога” превратится в очередной пустой “пиар”.

Кстати, параллельно переговоры о пересмотре соглашений об избежании двойного налогообложения уже начаты со Швейцарией и Люксембургом. В планах Кабмина — еще и переговоры о пересмотре аналогичного соглашения с Нидерландами.
Однако ключом к успеху в борьбе с выведением за рубеж генерируемой в Украине прибыли являются не столько плохие договоры об избежании двойного налогообложения, сколько невнятные действия власти, направленные на установление контроля над трансфертным ценообразованием.

Через несколько недель будет годовщина окончания первой декларационной кампании по трансфертному ценообразованию за 2013 г. Однако за весь год Государственная фискальная служба так и не выдала на-гора ни одной цифры, связанной с практическими результатами этого контроля. За исключением утечек по поводу неспособности справиться с обработкой полученной информации.

Недавно Верховная Рада приняла очередные и довольно значимые изменения в статью Налогового кодекса “Трансфертное ценообразование”. Теперь готовятся новые. Однако заработает ли эта статья когда-либо, по-прежнему непонятно. Во всяком случае, особого стремления запустить процесс со стороны правительства и ГФС не ­­наблюдается.

Эксперт — о Конвенции
Дмитрий Михайленко,
партнер компании OMP accounting and audit service LTD.:

— Самым большим ударом для киприотов и пользующихся их услугами клиентов могут стать изменения в Конвенцию, касающиеся налого­обложения процентных начислений. Ставка 2% была одной из самых удобных по сравнению с предусмотренными в других конвенциях, которые, если подчас и предлагали аналогичную нагрузку, выдвигали дополнительные условия: статус банковского или финансового учреждения заимодавца, товарный кредит и т.п. На их фоне положения Конвенции с Кипром выглядели наиболее простыми, удобными для применения.

Если ставка обложения процентных начислений повышается до 5%, конкуренцию Кипру теоретически могут составить ОАЭ со ставкой 3%, если получатель выполнит условия относительно бенефициарного собственника (в частности, обязательность покупки недвижимости. — Ред.) и получит сертификат резидентности. Можно, конечно, еще вспомнить о конвенциях с Испанией, Великобританией и США с нулевой ставкой этого налога, но их фискальные службы, вероятно, будут проявлять большее рвение к налогообложению входящих доходов, чем в ОАЭ.

Что касается ужесточения условий применения льготного налогообложения дивидендов и доходов от продажи акций и корпоративных прав, нам представляется, что данные поправки не создадут больших проблем для налогоплательщиков.

В любом случае время перестроиться есть: ожидается, что данные изменения вступят в силу 1 января 2019 г. А пока, напомним, Нацбанк блокирует большинство описанных выше выплат своими “временными” постановлениями.