This version of the page http://pl.com.ua/o-zajtsah-i-lyudyah/ (0.0.0.0) stored by archive.org.ua. It represents a snapshot of the page as of 2016-01-23. The original page over time could change.
О ЗАЙЦАХ И ЛЮДЯХ
Журнал Новости Блоги Видео
Подписка на журнал
  • О ЗАЙЦАХ И ЛЮДЯХ

    Tweet

    Текст: Ирина Лерман Фото: из архива Александра Морозова

    Александр Морозов – главный редактор «Русского Журнала», создатель московского клуба блогеров, журналист, пишущий для многих российских изданий. Мы познакомились с ним – теперь для меня уже Сашей –  с помощью волшебной силы социальных сетей. Его посты на Facebook всегда интеллектуальны и иронично-остроумны. Невозможно было пройти мимо, и я стала подписчицей. Потом затащила к нему всех продвинутых друзей. Потом дружба в онлайне и в реале. А сейчас – дружба с его семьей форевер. 
    Саша – частый гость различных медиа. К мнению известного политолога и журналиста прислушиваются многие. Но мне захотелось поговорить с ним как с мужчиной – о жизни, космополитизме, журналистике, личном и кошачьем… 
    Мы пьем кофе в «Пицца-Экспресс». Болтаем, слушаем музыку. Саша – такой открытый европеец: рюкзак, кроссы, худи. Чистый тебе итальянец хороших кровей. Он в Москве проездом – уже второй год большую часть времени живет в Праге. Вернее так – между Прагой, Москвой и еще неким третьим местом. Ну, начнем, значит, по порядку…
    Саша, откуда и почему в твоей жизни возникли Чехия и Прага?
    – В 2009 году мой друг – профессор из Рурского университета в Германии Николай Плотников – пригласил меня на конференцию. Я впервые поехал самостоятельно, один в Европу. На обратном пути мои друзья завезли меня на машине в Гейдельберг. Сидя в местном сквере на горе, я вдруг понял, что там как-то хорошо. Там надо пожить. Это плодотворно. И через пару лет мы с Катей подумали: а не снять ли нам домик в Европе на два месяца? Где? Я решил – в Чехии. Оттуда близко до Вены, Мюнхена, Дрездена, Берлина, Будапешта и до Северной Италии. Мы хотели поселиться не в Праге, а в маленьком городе, где нет туристов и аутентичная жизнь. Месяц изучали карту Чехии и описания чешских городков. В результате остановились на Таборе. И не пожалели. Небольшой город необычайной красоты, 35 тысяч жителей всего. И с мощной историей – это центр гуситской революции XVII века, военная столица знаменитого Яна Жижки. Поскольку мы поехали туда на своей машине, за два месяца, пока жили в Таборе, объездили почти всю Чехию. И полюбили ее, стали чехофилами. Катя мне сказала, что очень хочет жить там. Как это технически возможно? Только отправить ее туда на учебу. И мы оформили учебную визу… Теперь живу между Прагой и Москвой.
    – А ты знаком с русской средой Праги? 
    – Ну, это очень разная среда. Официально в Чехии 35 тысяч русских, но реально гораздо больше. А русскоговорящая среда еще шире. Чехия еще с 1990-го стала привлекательным местом для русских рантье: они сдают квартиру в Москве и живут в Праге. Многие предприниматели вывезли сюда свои семьи. Тут много русскоговорящих студентов из всех стран бывшего СССР. Есть прекрасные умные люди с интересными биографиями: ветераны «Радио „Свобода“» Владимир Тольц и Ефим Фиштейн, художник Юрий Пивоваров, который живет тут давно и стал уже признанным чешским художником. Здесь Дмитрий Волчек – знаменитый российский переводчик, издатель, журналист, Ярослав Шимов – известный историк Восточной Европы, автор книг об Австро-Венгрии, философ Ольга Серебряная. Тут очень хорошая среда вокруг журнала «Русское слово». Это журнал, который рассказывает о русской культурной эмиграции, в первую очередь о первой волне. Кстати, месяц назад в Праге открыл свой восточноевропейский офис Михаил Ходорковский. Это неслучайно, поскольку чешские образованные круги по-прежнему, как и во времена первого президента Масарика, относятся к критически мыслящим русским с уважением и интересом. Нас связывает драма 1968 года. Но не только. В Праге жил и Мераб Мамардашвили, и знаменитый российский социолог Грушин. Здесь прекрасная среда славистов. Есть такие чехи, как Томаш Гланц, блестящие знатоки русской литературы и авангарда. Я с ним знаком – умнейший человек, блестящий собеседник.
    – Я видела анонсы русского фестиваля в Праге, в котором ты участвуешь. Что это такое?
    – Есть московский акционист и арт-менеджер Антон Литвин. В прошлом году он организовал русско-чешский андеграудный фестиваль в Праге. В этом году мы с Анатолием Голубовским будем устраивать дебаты о культурной политике Кремля на этом фестивале. Будет украинское и российское документальное кино о Майдане и российском протесте, будет выступление журналистки и правозащитницы Ольги Романовой. Пусть это и небольшой фестиваль, но важно, что он совершенно независимый. Сейчас – после Крыма – очень важно сохранить свободные контакты вне пропагандистской линии Кремля. У Кремля глубокий конфликт с Европой, и он не собирается его улаживать, а стремится гнать в Европу свой официоз, в том числе и культурный. Хотелось бы иметь хоть какую-то альтернативу этому. Поэтому я участвую в фестивале KULTURUS и всех призываю его поддерживать.
    – Ты весной был с Ходорковским в Киеве и летал в Харьков. Он пойдет в президенты России?
    – Трудно представить, что кто-то кроме Путина будет президентом. Ну разве что какой-то очередной «медведев», то есть преемник. Вся политическая система в России так построена, что никакого входа для Ходорковского в российскую политику нет. Попытка любого альтернативного участия, как это показали истории Прохорова и Навального, приводят либо к неизбежному уходу, либо к уголовному преследованию. Но я считаю, общественные усилия Ходорковского достойны поддержки. Сейчас в России такое массовое помутнение умов, что любые усилия по сохранению здравомыслящей части общества – как внутри страны, так за ее пределами – очень важны.
    – В Праге много украинцев…
    – Да, больше, чем русских. Официально в Чехии зарегистрировано 35 тысяч русских, а украинцев – 120 тысяч.
    – Чехия всегда была ближе к Украине и территориально…
    – Да. Мы же с тобой понимаем разницу между русской и украинской диаспорой. Русские, живущие в Чехии, в массе своей живут на ренту и не работают. А поляки и украинцы – они работали всегда на любых работах: на стройках, в автосервисе, в торговле. Они рассматривали Чехию как место работы. Для украинцев работа в Чехии по-прежнему привлекательна. Я говорю не о Киеве, а о Западной Украине в первую очередь. Поэтому украинцы гораздо глубже интегрированы в чешскую жизнь, чем русские. Это вообще сегодня огромная проблема: русские, живя как рантье в Европе, ничем не связаны с местными обществами, они смотрят российские телеканалы, скептически относятся к местной жизни. И они становятся легкой добычей кремлевской пропаганды. Начинают искренне верить в то, что в России есть какие-то особые моральные ценности, которых нет в Европе. Это какая-то шизофрения, конечно. Раздвоение сознания.
    – Но «Русский Журнал» же остается, ничего не меняется?
    – Думаю, да. Хотя сейчас не самые лучшие времена для российских медиа, в которых сохраняется свобода критического высказывания. Политика Кремля в медиа направлена на то, чтобы люди сами добровольно отказывались от свободы. Что касается политической журналистики – тут сложно, потому что здесь не вопрос цензуры, а просто изменение общественного настроения. Сейчас Россия находится в странном ментальном состоянии. Упростилось все, люди ищут банальных ответов. Их вполне устраивает, что все распадается на черное и белое, на свои – чужие. Вообще говоря, это худшие времена для российской журналистики за все постсоветское 25-летие. Аналитика ушла в закрытые корпоративные форматы. Стало невозможно публично обсуждать ни экономические, ни политические риски. Бесполезно обсуждать всерьез и политические решения, потому что общественное обсуждение вообще ничего не значит. Кремль решает, как хочет, Дума штампует законы, внешнюю политику обсуждать невозможно, поскольку сразу попадешь в «национал-предатели».
    – Ты следишь за украинской журналистикой? 
    – Я плохо ее знаю, но я рад, что познакомился в прошлом году с Мустафой Найемом, а в этом – с Мыколой Вересенем, Ириной Славинской, Натальей Малиновской. Я был рад участвовать в 60-летии украинской редакции «Радио „Свобода“» в Киеве в сентябре. На меня огромное впечатление произвело общение с Марианной Киановской – это поэт и переводчик из Львова. С философами Александром Филоненко и Константином Сиговым – они блестящие интеллектуалы. Сейчас война на Донбассе заслонила историю Майдана. Но я согласен с Александром Филоненко, что это было событие европейского масштаба, напоминающее Европе о ее собственных базовых ценностях. Я говорил в Киеве с участниками Евромайдана и знаю, как много сейчас скепсиса – и обоснованного – удастся ли Украине вырваться из прежнего состояния, удержать тот гражданский потенциал, который продемонстрировал Майдан. Очень хотелось бы, чтобы Украина вырвалась из орбиты неудачного постсоветского «транзита» и как можно дальше ушла от старых политических практик. Конечно, это трудно сделать в условиях войны, навязанной Украине. Не знаю даже, остается только молиться, чтобы у украинцев получилось вырваться из колеи.
    – Что сейчас есть забавного в Украине – я не замечала такого нигде: известные партийные лидеры нанимают руководителями пресс-служб журналистов. Мне всегда казалось, что между профессиональной журналистикой и пиарщиками существует большая разница. Почему не нанять менеждера, а непременно журналиста?
    – Пиар-менеджер действует в условиях рынка, в котором работает компания. У компании пиар строится на утвержденном годовом бюджете на рекламу. А политику нужен не пиар-менеджер, а журналист, имеющий широкие связи в журналистской среде, потому что у них нет утвержденных бюджетов на пиар. У политика повестка дня меняется внезапно, он подобен парусному судну. Ему нужна медиаподдержка для внезапных решений. Продвижение зубной пасты и самого себя – это, конечно, разные вещи. Поэтому я как раз не вижу ничего странного в том, что политики нанимают журналистов, а не специалистов по продвижению.
    – Саша, расскажи мне, пожалуйста, о людях и зайцах)): Откуда эти зайки TRUE без лиц?
    – Катя – профессиональный книжный дизайнер, она была главным художником известного московского издательства. Происхождение зайцев туманно. Есть несколько легенд. Но в главном вот что: уча чешский язык, а он сложный, хотя русским и кажется поначалу, что он легкий, она заскучала. И тут ей попалась на глаза одна книга по рукоделию. И там были зайцы в технике куклы Тильды. Она решила их шить, и вот теперь эти зайцы уже расселились по всему миру. Они живут в семьях, им дают имена, они путешествуют с хозяевами, их вывозят путешествовать, выводят на прогулки – словом, они перемещаются с хозяевами как полноценные члены семьи. Думаю, владельцы зайцев TRUE – это своего рода международный клуб хороших людей. Один заяц живет у православного монаха в Финляндии, другой – у гражданской активистки в Берлине, третий недавно ездил в Чикаго, четвертый живет в Вене и недавно вместе с хозяином совершил длительное путешествие по Балканам. А вообще их уже около 60. Каждый заяц именной, владельцы сами дают им имена. Я думаю, скоро эти зайцы организуют собственную социальную сеть.
    – Ты сейчас поедешь в Германию, я слышала?
    – Да, я буду один семестр вести семинары по истории российской журналистики в Рурском университете Бохума. Здесь, кстати, как и в Карловом университете Праги, учится много молодых людей из Украины и России. Они дружат. Идеология, навязанная Кремлем ради войны с Западом, на этих молодых людей действует гораздо меньше, чем на старшее поколение. В конечном счете зайцы победят. Лучше любовь, чем война.

    №11 (130) 2014


    №11 2014