Ноты протеста: ведущие российские композиторы – об Украине — Пла

[https://www.facebook.com/visualizers/photos/a.469230691527.252388.295578786527/10152464367116528/?type=1] Київ Київ АФІША МОЖЛИВОСТІ ЖУРНАЛ like Tweet tweet + Досвід ВХІД ЗАРЕЄСТРУВАТИСЬ Невірний логін або пароль fb tw g+ Нагадати? ВІДНОВИТИ ПАРОЛЬ Невірний e-mail Пароль відправлено РЕЄСТРАЦІЯ ВХІД Користувач з таким іменем уже зареєстрований Користувач з такою адресою уже зареєстрований fb tw g+ Подію успішно додано на модерацію Дані збережено 5 травня 2014 Текст Любовь Морозова Ноты протеста: ведущие российские композиторы – об Украине Дмитрий Курляндский и Сергей Невский – это, пожалуй, самые активные российские композиторы–участники мирового музыкального процесса. Несмотря на блестящую карьеру на Западе, оба они очень много сделали для развития новой музыки в России и регулярно делятся своим опытом с украинскими музыкантами. В разные годы они преподавали на киевских мастер-классах новой музыки COURSE, а также предоставляли возможности украинским композиторам бесплатно поучиться на российских курсах. Мы решили расспросить россиян о нас самих – о том, как украинская культура выглядит со стороны, о молодом поколении наших авторов, а также присущей нам поэтичности мышления и преимуществах мультикультурализма. – События на Майдане многое изменили в сознании людей. С культурой дело обстоит сложнее – мы по-прежнему цепляемся за старые структуры и лишь пересаживаем участников квартета басни Крылова. Как вам кажется, насколько радикальными стоит быть, чтобы изменить ситуацию в культуре? Дмитрий Курляндский: Это, должно быть, очень приятное чувство, когда ты понимаешь, что государство может служить тебе, гарантировать необходимые свободы и предоставлять инструменты для самореализации. Что-то подобное, наверное, переживалось и в Москве в 91-м (не скажу за всю Россию, или, тем более, за СССР). Мне только исполнилось пятнадцать, и даже я, тепличный домашний мальчик, испытывал какой-то подъем. Что касается культуры, я думаю принципиально не должно быть большой разницы между тем, как госмашина функционирует в вопросах ЖКХ, пенсионного обеспечения, почты или культуры. К такой модели стоит стремиться. Государство должно следить и гарантировать, чтобы вовремя включалось отопление, выплачивались пенсии, ремонтировались дороги и удовлетворялся культурный запрос. Оно не должно навязывать свои эстетические и идеологические предпочтения. Не уверен, что оно вообще должно иметь такие предпочтения. Культура живет в разнообразии. А задача государства кажется мне предельно четкой и формальной – предоставлять равные возможности для реализации культурных проектов самой разной эстетической направленности. Сергей Невский: Опыт Майдана вызывает у меня глубокое уважение. Точно так же вызывали уважение и процессы демократизации, происходившие в СССР конце 80-х годов. Люди, которые сегодня скорбят о распаде СССР, часто забывают, что Россия (тогда РСФСР) 12 июня 1990-го года приняла декларацию своей независимости – это случилось на месяц раньше, чем в Украине. Сегодня эта дата в РФ является государственным праздником. Было бы странно, если бы другие союзные республики бывшего СССР не последовали ее примеру. Другое дело, что никакие революции сами по себе не гарантируют взлета интереса к культуре. Я не считаю себя вправе давать советы по обустройству украинской культурной жизни, но понимаю, что впереди у вас длинная и сложная эпоха культурного строительства, особенно в том, что касается современного искусства. Я также надеюсь, что культурные связи между российскими и украинскими музыкантами и институциями будут развиваться, несмотря на нынешнюю политическую ситуацию, и сам готов приложить все усилия для того, чтобы новая украинская музыка чаще звучала в Москве и в Берлине. – В нашем обществе гротескно смещены ценностные ориентиры – вместо того, чтобы гордиться достижениями художников и ученых, принято воспевать благозвучие «соловьиного» украинского языка и чернозём. А каков образ нашей страны за её пределами? В чём, на ваш взгляд, наша уникальность? Сергей Невский: В поэтичности мышления, если мне будет дозволено столь расплывчатое определение. В силе и красоте, восстающей из хаоса. Дмитрий Курляндский: История человечества, кажется, переходит (или перешла) сегодня (или уже вчера) от идеи коллективного выживания и коллективного самосознания к индивидуальному. Осознание себя через коллектив, через приметы схожести мне кажутся признаками архаики. Прогресс сегодня реализуется через непохожесть, различия и через сосуществование, трение этих различий. Во всяком случае, я себе так мыслю сегодняшний день. Я уже довольно давно не мыслю масштабами страны, города, культурного слоя, группы единомышленников и прочих множественных явлений. Мне сложно распространять понятие «уникальность» шире, чем на одного конкретного человека. Благозвучие языка реализуется в его носителе, чернозём – через индивидуальное переживание. Образ страны – это, скорее всего, сумма индивидуальностей, по стечению независимых от них обстоятельств оказавшихся в той или иной географической точке. Но «страна», гражданином которой я себя ощущаю, не локализована в пространстве, не ограничена одним языком – ее жители разбросаны по всей планете и говорят на множестве языков. И у каждого человека есть своя такая «страна». Всегда уникальная. Если возвращаться к вопросу государственного строительства – государство должно создавать условия для реализации этой тотальной разности. – Считается, что украинской нации присущ некий комплекс неполноценности, который, в общем-то, объясним нашей историей – долгие годы территория находилась под гнётом разных держав. Присущи ли в той или иной форме подобные комплексы вашей культуре и может ли существовать универсальный рецепт борьбы с ними? Дмитрий Курляндский: Кажется, мой предыдущий ответ в какой-то степени является ответом и на этот вопрос. Природа комплекса неполноценности в том, что личная ответственность в коллективном сознании перекладывается с конкретной индивидуальности на некую абстрактную общность. Этот комплекс непреодолим, если продолжать мыслить коллективными категориями. Полноценный организм – это организм, ощущающий свою независимость (при сохранении всей сложной структуры связей с другими организмами). Сергей Невский: На мой взгляд, уникальность украинской культуры состоит в наложении, смешении влияний множества разных культур. Это мультикультурная, многонациональная страна. В этом ее богатство. Мне кажется, Украина должна гордиться всеми своими выходцами, вне зависимости от того, где и с каким паспортом они жили, на каком языке они писали и где работали. Если вы посмотрите на деятелей культуры Швейцарии, изображенных на банкнотах швейцарских франков, вы с изумлением обнаружите там людей, которых вы со Швейцарией совсем не ассоциируете: Ле Корбюзье, Артюра Онеггера, Альберто Джакометти. Поэтому было бы логично, если бы украинцы считали своими и Валентина Сильвестрова, живущего в Киеве, и Сергея Параджанова, снявшего здесь «Тени забытых предков», а может быть, даже Пауля Целана или Бруно Шульца, уроженцев Дрогобыча и Черновцов, писавших на польском и немецком. Нет большей опасности для любой культуры, чем возвращаться к идее национального государства, наследию XIX века. России это тоже касается. Что касается «гнета», я бы рассматривал все диалектично. Мне кажется, что опыт взаимодействия украинской культуры с австрийским, польским русским, еврейским, венгерским культурным наследием нужно воспринимать не как драму, а как капитал. Русский язык включает в себя бесконечное число заимствований, вся архитектура Петербурга сделана европейцами. Московский кремль и многие церкви Золотого кольца построены итальянцами. Никого, кроме заядлых националистов это не пугает. Попытки очистить национальную культуру от влияний и изобретать свои слова, как это делалось во Франции, где walkman переименовывали в balladeur, всегда несколько неуклюжи и смешны. Воевать с прошлым бессмысленно, важно обратить его себе на пользу. – Новая музыка в Украине – это убыточный род занятий, который поддерживается лишь зарубежными институциями. Можно ли зарабатывать на современной музыке? Сергей Невский: Необходимы институции внутри страны, целенаправленно поддерживающие экспериментальное искусство. Я бы порекомендовал обратиться к опыту Бельгии – страны, с которой у Украины в силу географического положения и двуязычия много общего. Там существуют очень интересные программы по поддержке современного искусства, современного танца и театра. Благодаря этим программам (включающим, например, пособия по безработице для деятелей искусства) возникла очень мощная культурная сцена, один из действующих лиц которой, ансамбль «Надар», сегодня является законодателем эстетических взглядов в европейской музыке. При грамотно организованной культурной политике Киев, Харьков, Донецк и Львов могут стать новыми точками притяжения для современных художников и композиторов из соседних стран. А прибыльным занятие современной музыкой вообще бывает крайне редко. Дмитрий Курляндский: Композитор полностью зависит от интереса музыкантов и фестивалей. Это очень нестабильный заработок. Один год у тебя много заказов, другой – ни одного. Очень немногие композиторы могут существовать только за счет сочинения. В Европе композитор в основном зарабатывает преподаванием. – В Украине до сих пор не работает закон о меценатстве из-за предполагаемого увеличения дыр в бюджете страны. Не является ли подобное положение дел тупиковым как для культуры, так и экономики? Дмитрий Курляндский: Меценатство следует поощрять – благотворители могут заметно помочь государству наладить активную культурную жизнь. В Европе и Америке довольно часто музыку заказывают не фестивали, а частные лица. Сергей Невский: Государство должно создать возможности меценатам. Но я не верю в то, что культура может финансироваться исключительно частным капиталом. В этом случае судьба художника, судьба искусства очень уязвима... По-моему, это прекрасно обыграла Кира Муратова в финале своего последнего фильма. – «Маргинальность» новой музыки – это норма или диагноз, подлежащий излечению? Дмитрий Курляндский: Лечить надо не маргинальность, а мейнстрим. Маргинальность чаще всего является свидетельством здоровья, в то время как мейнстрим часто оказывается признаком стагнации и застоя. Сергей Невский: Художник всегда в меньшинстве. Но именно меньшинство меняет мир. – Украинская музыка вслед за рядом восточноевропейских государств устремилась по пути минимализма, которому, по большому счету, противопоставлен лишь романтизм советского толка и «романтический монументализм» отечественных живых классиков. Не является ли тяга к легко усваиваемой музыке недостатком просвещения и чем можно повлиять та этот процесс? Сергей Невский: Мне кажется, интерес к минимализму (или к неоромантизму) в Восточной Европе господствовал в начале-середине 90-х годов и означал некую соллипсическую реакцию на внезапную сложность мира. То есть, моду на минимализм в 90-х, с запозданием в 25 лет накрывшую весь Восточный блок, я рассматриваю как некую защитную реакцию на депрессивную реальность, попытку создать некую зону комфорта, защищающую от этой реальности. К тому же, эстетический диктат западноевропейского канона современной музыки часто увязывался в Восточной Европе с экономическим диктатом более развитых стран на континенте. А любое менторство вызывает раздражение и противодействие. То есть, если мы выступаем против злого Штокхаузена с Булезом, то мы как бы протестуем и против злых западноевропейских концернов, разрушающих нашу экономику. Эта позиция особенно была заметна в Польше, где неотональная музыка привязывалась к католической традиции. Но сегодня этот модус мышления, по-моему, потерял актуальность – не в последнюю очередь в связи с экономическим ростом в восточноевропейских странах, их евроинтеграцией. Из всех украинских композиторов, которых я регулярно слушаю (Сильвестров, Щетинский, Пилютиков, Коломиец, Алмаши, Шмурак, Аркушина, Корсун, Кобзарь, Сегин) с минималистическими идиомами, по-моему, не работает никто. Дмитрий Курляндский: Мне кажется, недостатком просвещения является не какой-то определенный стиль, а степень его распространения, готовность подчиниться стилю, жанру, шаблону. Стиль – понятие очень индивидуальное. Сегодня, как я уже говорил, когда коллективное самосознание уступило индивидуальному, стиль перестал быть некоей максимой, годной для множества авторов. Коллективный автор умер, индивидуальный родился. Я в последнее время постоянно говорю и пишу о том, что сегодня каждый отдельный композитор – стиль, жанр и эпоха. То, как эволюционировало отношение к звуку, к системам организации звуков в истории музыки, подтверждает мои предположения. Можно писать легко усваиваемую музыку, можно – вовсе непереносимую. Важно, насколько тот или иной выбор продиктован, а еще точнее – рожден индивидуальной природой автора, а не формально усвоен, заимствован им из некоей «традиции». – Вы оба преподавали на Киевских мастер-классах новой музыки COURSE. Ребята, которые у вас стажировались – это, по сути, репрезентативный срез младшего композиторского поколения. Каковыми в большинстве случаев были ваши советы молодым музыкантам? Дмитрий Курляндский: И на Киевском курсе, и на курсах в России, в Австрии, в Голландии, во Франции – везде я стараюсь обратить студентов к их внутренней природе, предостеречь от шаблонов и готовых решений. Сергей Невский: Прежде всего, я очень благодарен организаторам мастер-классов, Ensemble Nostri Temporis и киевскому Гете-Институту за приглашение на COURSE. Я вряд ли смог бы как-то охарактеризовать ситуацию в целом, но некоторой общей тенденцией, которая прослеживалась почти у всех студентов, было балансирование между двумя крайностями: работой с жесткими ригидными конструкциями и тягой к абсолютной свободе. C одной стороны – достаточно академичные формальные схемы, с другой – невыписанные облака шумов клапанов, хаотическое наслоение недифференцированных кластеров, такое себе наследие польской алеаторической музыки 60-х. Возможно, однако, что именно в кажущемся хаосе скрыты возможности новых формальных стратегий. Например, мы слушаем перечень разнородных музыкальных объектов и не знаем, выстроятся они во что-то связное или нет, а потом обнаруживаем в последовательности этих объектов некую очень индивидуальную логику. Такой подход я обнаружил, например, в музыке Алисы Кобзарь. Еще я очень ценю работу Алексея Шмурака, Максима Коломийца, Богдана Сегина, Анны Корсун и Золтана Алмаши. Но все они относятся к более старшему поколению. – Каковы ваши прогнозы в области новой музыки? Что, вам кажется, изменится в будущем? Сергей Невский: В будущем изменится, прежде всего, уровень взаимодействия между звучащей материей и слушателем и техники этого взаимодействия. Сама концертная ситуация как стандартная модель контакта слушателя с музыкой медленно, но неотвратимо уходит в прошлое. И очень многое из того, что делается молодыми композиторами сейчас, вызывает у меня оптимизм. Дмитрий Курляндский: Поводов для пессимизма я не вижу. Музыка – один из способов творческого познания человека и мира. Один из способов реализации человека. Институциональная поддержка музыки обеспечивает физическое выживание ее творцов и расширяет возможности реализации. Без постоянного обновления понимания музыки (и любых других искусств) нарушается внутренний культурный диалог человека и истории, человека и общества, человека и другого человека, наконец, человека с самим собой. Без этого диалога человек теряет мотивацию к созидательному существованию, человек разочаровывается, озлобляется и, в конечном счете, самоуничтожается. Поэтому стремление к такому диалогу – стремление к самосохранению. Государство, которое поддерживает это стремление, поддерживает и созидательное состояние общества. Платформа — це незалежне медіа про майбутнє з амбітною метою Re:Invent Ukraine. Ми розповідаємо про успішні українські ініціативи та найкращі закордонні практики, аби надихати людей на рух вперед. Ви теж можете стати частиною Платформи і допомогти створити нову Україну, адже нам потрібна ваша підтримка. Якщо вам подобається те, що ми робимо, долучайтеся до нашої кампанії зі збору коштів для редакції на Big Idea. Ми цінуємо кожен внесок! ПОПЕРЕДНЯ ПУБЛІКАЦІЯ Наступна ПУБЛІКАЦІЯ Please enable JavaScript to view the comments powered by Disqus. comments powered by Disqus нове в потоці Ольга Артеменко 4 червня 2014 Дмитрий Костюминский: «Сейчас в новом нуждается и Украина, и ДАХ, и я» Поліна Зіміна 2 червня 2014 Олег Денисенко: «Ми настільки звикли до банальних речей, що не помічаємо їх геніальності» Ангелина Карякина 2 червня 2014 Олександр Івашина: «Цивілізація – страшенно тендітна річ» 26 травня 2014 Михайло Мінаков: «В Україні модерність співіснує з архаїчним суспільством» наступный блог BE_RS +380 (44) 361 2 163 ПРО ПРОЕКТ РЕКЛАМА ЛЕКТОРИ ОРГАНІЗАТОРИ РАДА МЕЦЕНАТІВ visualizers YedynkaDGTL Platfor.ma, 2010-2014 Використання матеріалів сайту дозволено тільки за згодою редакції "Платформи" та наявності активного гіперпосилання на джерело. Всі права на тексти, зображення і відео належать їх авторам. Правила користування сайтом ПІДПИСКА НА ДАЙДЖЕСТ PLATFOR.MA Введіть Ваш email Підписано, підтвердження відправлено на Ваш email! Відбулася помилка