Статьи

Молодежная альпиниада на пик Ленина (25 августа 2002г.)

Молодежная альпиниада на пик Ленина

В период со 2 по 18 августа 2002 года, в рамках фестиваля, проводившегося в Кыргызстане в честь года гор, украинской командой было совершено восхождение на пик Ленина, 7134 м. Команда из девятнадцати человек состояла из представителей разных городов Украины – Сум, Одессы, Харькова, Днепропетровска и Винницы. Руководитель экспедиции – мастер спорта по альпинизму Митюхин Ф. П. (г. Сумы), завершивший этим восхождением набор вершин на звание «Снежного барса». Днепропетровск представляли Георгий Микулин и Виталий Фещенко. Недостающее для восхождения снаряжение нам было предоставлено экипировочным центром «Восхождение».
Все мероприятие, с учетом проезда на поезде длилось сорок дней – с 14.07 по 23.08. Маршрут поездки – Днепр-Киев-Москва-Бишкек на поезде, Бишкек-Ош-базовый лагерь на вездеходе «Урал». Проезд до Бишкека и обратно оплачивался Федерацией альпинизма и скалолазанья Украины. Поезд Москва – Бишкек идет четыре дня, вагон плацкартный, пустыня и верблюды казахские, проводники кыргызские. Скучно, жарко и тесно.
Первая часть мероприятия проводилась в Аксайском ущелье на Тянь-Шане. Базовый лагерь находился выше а/л Ала-Арча на приюте Рацека, высота  3000 м. За время, проведенное в районе, дня четыре была хорошая погода, дня четыре относительно плохая и пару дней вообще нелетная. Всей командой было совершено акклиматизационное восхождение на пик Изыскатель, далее начались самостоятельные восхождения спортивных групп. Наша двойка сходила на п. Корона 4883 м маршрут 4а к. тр. с перемычки между п. Семенова-Тянь-Шаньского и Короной. Маршрут комбинированный – 800 м ледовый кулуар 65 выход на перемычку, далее по скальному гребню засыпанному снегом. Вышли на вершину в районе 1700, видимость – 20 м – никаких красот. Спуск по тройке – несколько дюльферов до снежных склонов п. Корона. Последние дьлюфера в ледовом кулуаре шириной метров 7, крутизна 50. Предпоследний дюльфер метров 15 не доставал до следующей станции, но там был вбит крюк и висела чья то деревяшка. Первым спустился Фещенко (Бемс) и начал навешивать следующий дюльфер. Я проехал по чужой веревке метров пять, когда выскочил крюк. Я летел на заднице по узкому ледовому кулуару, пытаясь объезжать стенки. Наконец почувствовал натяжение веревки, но она шла у меня между ног! Ощущения были такие, что я хотел крикнуть чтоб Витаха меня бросил. Но все же он остановил меня раньше. Спасибо! В общем отделался легким испугом. Намеченное далее восхождение на Корону по 5а не состоялось из-за испортившейся погоды. Однако погода не испугала сумскую двойку Бублик – Расстальной, сходившую на Корону сложный скальный маршрут 5б к. тр. Три дня они штурмовали вершину по залитым льдом скалам, несмотря на ежедневные осадки. Остальными группами были совершены восхождения 4-5 к. тр. на Бокс, Бачичикей, Теке-Тор и Корону.
Спуск в Ала-Арчу увенчался банькой, далее следовал трехдневный переезд под пик Ленина.
На открытие фестиваля, сопровождавшееся народными плясками, мы опоздали на пол дня, по этому наша снаряга не пострадала. Буржуи же, наблюдавшие за плясками, лишились нескольких веревок и некоторых других вещей, позаимствованных нетанцующими кыргызами.
На этом культурная программа фестиваля была закончена и началась спортивная. Через день после обустройства лагеря (БЛ) мы вышли на акклиматизационное восхождение на в. Раздельная. День до лагеря I (4200) день до лагеря II (5300) и день до лагеря III (6100), расположенного на вершине Раздельной. На самом деле переход за день составлял 4-6 часов, в лагере потом просто отдыхали. До 4200 путь идет по тропе, далее по горизонтальному леднику, где постоянно приходится прыгать через трещины. Одна из кыргызскых лошадей, везшая груз для буржуйских восходителей, упала в трещину и ее забили. Учитывая местные обычаи, мы прыгали через трещины хорошо. Набор высоты в первый день небольшой (БЛ на 3700). На 4200 высота не ощущается. Путь от 4200 до 5300 идет по крутым снежным взлетом до «Сковородки», далее траверс до сыпушного островка в левой орографической части ледника. Взлеты разделены огромными бергами без дна, которые либо обходятся, либо перелазятся через стремные, сильно осевшие мостики. Двигались в связках по 5-6 человек. Первая ночь на 5300 оказалась для нас высотной – полусон с частыми пробуждениями.
Дорога на 6100 представляет собой взлет, гребень и еще один взлет – выход на вершину Раздельная. Мне почему то сразу пошлось тяжело, а второй взлет преодолел с большим трудом в числе последней пятерки. Мой рост 1,90 м, но ступени бил гигант вышиной не менее 2,50. Убил бы, суку. Я шел два вдоха-выдоха на один шаг, по тридцать шагов, потом 20-30 вдохов отдых. Первый раз пришла мысль, что до вершины я не дойду.
Бемс прибежал в числе первых и занял неплохую площадку под палатку. Разравнивали мы ее по очереди – пять бросков лопатой, и на снег – отдыхать. Палатки на тех площадках похожи на БТРы в укреплениях– над снегом торчат только крыши. Сумчане жили в снежной пещере, вырытой ими на случай непогоды и для дальнейшего использования в процессе восхождения.
Погода стояла ясная, и солнце жарило так, что и в палатке приходилось сидеть в очках и панамке (а может быть это горняшка?). Попытки поспать днем через несколько часов привели к головной боли. Спрей от больного горла «Йокс» вызывал мгновенный рвотный эффект. Аппетит в нашей палатке был только у Бемса, мы с Серегой Петько съели только по паре ложек сладкой кукурузы. Шоколад не шел, Сникерс лучше, а сладкий чай шел на ура. Пили всегда, когда была возможность (то есть довольно редко). Жили мы втроем в Hannah Arctan и дискомфорта не испытывали. Ночь на 6100, на удивление, прошла лучше чем на 5300, на я все равно просыпался. Когда просыпаешься ночью на высоте в голову приходит мысль типа «О ужас! Ночь еще продолжается! Надо заставить себя спать дальше. Спать!».
Утром, быстро собравшись (даже без чая) и оставив кое-какие вещи в сумской пещере, убежали вниз. (Убежали – сильное преувеличение – быстро побрели). На 5300 напились чаю, на 4200 напились чаю и наелись, на Луковой поляне напились чаю и поели арбуза и к вечеру были в базовом лагере. Сто грамм, ужин и удобная ночевка – вот это счастье!
В день отдыха была банька с купанием в крохотном озерце – площадь зеркала 250-300 м2, глубина – 3-4 м, поэтому вода теплая – около +13С.
Следующим вечером выход в лагерь 4200. Тяжелые вещи отправили с лошадьми, сами с легкими рюкзаками дошли примерно за два с половиной часа, против четырех часов в первый раз. Погода уже испортилась, и во время пути и на ночевке шел дождь. На следующий день было пасмурно, ветрено, но без осадков. Лошади дальше не ходят и на 5300 шли с полными рюкзаками. В лагере II все площадки забиты палатками иностранцев, пришлось делать новые. Утром, забрав заброску, при очень плохой видимости поднялись на 6100 и там устроили длительный привал с неоднократным питьем чая. Сказалась акклиматизация – взошел довольно легко. Запихнув в рюкзак вещи, оставленные мною в сумской пещере ощутил перегруз. Выкинул в снег несколько плиток шоколада, полегчало. Ночевка была запланирована на 6400.
При подъеме на 6400 нам встречались группы, спускавшиеся вниз – погода не пустила. Мела метель из мелкого снега и крупы. Снег шел монотонно и горизонтально, на гребне не задерживался. Видимость – метров тридцать. Одним из первых вылез на просторную площадку, с треть футбольного поля. Снег лежал только в углублениях, все остальное голое. Так как идти дальше совершенно не хотелось, мы поняли, что это 6400 и занялись устройством лагеря. Смущал тот факт, что в отличии от предыдущих лагерей этот был абсолютно чистый, только несколько порванных и засыпанных снегом палаток-серебрянок. Нижние лагеря можно было предугадывать заранее по кучам мусора, встречающиеся за сотни метров до лагеря.
На 6400 мы взяли высотный North Face, обретенный Бемсем во время восхождения. Одесса жила в двух палатках Marmot, Сумы в Coleman и Hannah Expedition, хуже всех было харьковчанам – самодельная палатка «Бриз» и в безветренную погоду стояла с трудом, от ветра же она ловко уклонялась, ложась на пол. Вокруг палатки была воздвигнута Великая Харьковская Стена, за которой сразу же стал скапливаться снег. North Face оказался теснее Арктана и после нескольких часов мучения я перелег вальтом. Над головами, для просушки, висели вонючие внутренники. Теплые шмотки были одеты на каждом в несколько слоев, валялись по всей палатке, служили подушками и одеялами поверх спальников. Все движения в такой тесноте были проблематичны и не безопасны (для окружающих). Утешало одно – сумчане живут в аналогичном экспедишене вчетвером.
Самочувствие было нормально плохое – легкое подташнивание, вялость, тяжелая голова. Периодически становилось хуже, тогда приходилось лежать. Аппетит присутствовал, но хотелось чего-либо этакого. Шел сыр, курага, изюм. Мивины абсолютно не хотелось.
Выход на штурм вершины был назначен на 700.
А ночью началась непогода. То же что и вчера, но ветер многократно усилился. Градусник на палатке показывал -18. Стало ясно почему лагерь чистый – весь мусор просто сдувает! Я был единственный, кто в 6 утра вылез из палатки. Пока зашнуровывал пластики, руки полностью потеряли чувствительность. Подошел к палатке Митюхина и поинтересовался о наших планах. Ответ был: «Спать до завтра!». Остальные наверное об этом догадались сами.
Начался долгий день отсидки. Готовить в нашем отделении решили по палаткам – каждый себе, т. к. выходить на улицу никому не хотелось. Нам достался котелок, в котором пару дней назад пригорела манная каша. Сварить суп из Галины Бланки это не помешало, а вот чай из этого котла был отвратный. На такой подвиг, как отдраить этот котел снегом на ветру и морозе никто не был способен. Чтобы довести до кипения воды на три кружки чаю требовалось слишком много снега, газа, времени. Слишком много усилий! В основном мы грели воду до температуры градусов в 20-30, бросали туда таблетки мультивитамина чтоб перекрыть вкус горелой манки с супом, и пили. Потом все вместе плевались и ставили новую порцию снега. Не знаю как обстояли дела в других палатках, но для нас тот суп был единственной нормальной (?) едой за три дня. Иногда в гости заходил кто-нибудь из сумчан (ну тесно же им, вот и гуляют по морозу). Такого человека сразу же просили отнести что-либо в другую палатку – вот так, пока не будет оказии, сахара или хлеба из другой палатки не дождешься. Попытка сходить в туалет в тех условиях мало того, что очень проблематична, так еще и бесполезна, т. к. желудок все равно не работает, хотя желания присутствуют.
Весь день был проведен в спальниках за разговорами о доме и о дураках в Ялте. Силы потихоньку уходили. Митюхин сказал, что пока не сходим на вершину никто от сюда не уйдет, но у меня было дикое желание на утро идти – либо вверх либо вниз. Спросил его о планах на следующий день в случае непогоды, он ответил – «Ждем еще день, и потом пойдут те, кто сможет». Как все печально!
Ночью сквозь сон все время слышу шум ветра. Второй раз приходит мысль что на вершину я не попаду. Просыпаемся в районе 7 утра и видим, что погода дала нам шанс! Ветер ослаб, снега нет, температура по-прежнему -18, пасмурно. Мы чай готовить не стали, одели все теплые вещи и вышли по готовности. Перед выходом получили инструктаж – до 1400 идем вверх, потом вниз, где бы ни находились.
Пуховку я не брал принципиально – предпочел термобелье, два полара, гортексовую куртку на синтапоне. На голове балаклава и шапочка из виндблока, на ногах двое поляровых штанов и болонька, носки Lorpen Outlust и кофлачи Vario. Перчатки – кордура с синсулейтом. Ноги и руки периодически замерзали так, что я их не чувствовал, через час ходьбы выпил одну таблетку никотината (сосудорасширяющее). В целом считаю, что одежду подобрал удачно, т. к. обморожений не получил (в отличие от многих других участников).
На пути от 6400 вверх есть один недлинный снежный взлет, проходящийся в кошках и один пояс единичных скал. Далее выходишь на снежное плато, замкнутое с противоположной стороны пологим скальным гребнем, в котором и находилась вершина.
До гребня я дошел довольно бодро, в числе первой тройки, а дальше как выключили. Вернее я умудрился простудить горло за несколько часов. Мне приходилось делать десятка два шагов, стараясь дышать как можно спокойнее, потом меня разбивал кашель минуты на три. Отдышавшись после кашля, я двигался дальше, передвижение стало мучительным. Саня Расстальной и Костик Яковлев пошли по скалам, догнавший нас Бемс стал топтать тропу напрямик, по снежному плато. Я тоже ушел на скалы, все остальные, как потом оказалось, пошли по тропе Бемса. Ветер принес туман и видимость резко сократилась, из-за своих остановок я потерял всех из виду. Пар, выдыхаемый изо рта, отражался от маски, попадал на очки и мгновенно замерзал, так что смотреть приходилось через щелочки. Ощущал себя вроде нормально, но ноги передвигал с большим трудом. Когда отдыхал то висел на палках, подняв голову не помнил намеченного маршрута и приходилось ориентироваться каждый раз заново. В третий раз пришла мысль что на вершину я не взойду и стало очень неприятно что я один. Глянул на часы – 11, время еще есть, решил идти на вершину, там меня скорее найдут. Когда в тумане появилась дырка, увидел, что ниже и правее меня движется несколько человек. Я удивился, так как думал что безнадежно отстал. Наконец метрах в 300 впереди себя увидел две фигурки и начал орать чтоб мне сказали куда идти, т. к. явно выраженной вершины нигде не было. В ответ услышал что это вершина! Переходов за десять добрел до вершины и упал на колени. Там сидели весьма утомленные ожиданием Саня и Костя. Оказывается, никого еще не было. Первыми взошли Александр Расстальной (Сумы) и Константин Яковлев (Харьков), я взошел третьим. Я понял, что мы взошли на гребень слева и вышли на первую вершину слева, те же, кто пошел по снегу, выйдут справа, а там виднелась другая вершина. То есть ждать нам было некого. Только я изложил свои соображения, как снизу появился Пышкин. Ожидая его я кашлял вовсю, свернувшись на рюкзаке калачиком. Надо было идти вниз. Сделав несколько фото в тумане около тура, мы вчетвером пошли вниз, не дожидаясь остальных. Минут через десять мы действительно увидели нашу группу, подымающуюся в направлении правой вершины. Расстальной пошел к ним, для того чтоб взойти и на вторую вершину, Пышкин остался ждать на плато, а мы с Костиком пошли вниз.
Следы на снегу почти замело, и их остатки очень плохо было видно в севшем на плато густом тумане. Силы у меня были на исходе и я делал шагов по пять-десять за раз. Ноги проваливались в снег по колено. Иногда приходилось ждать чтоб чуть-чуть развеялся туман чтоб увидеть направление движения. Меня радовало что я не один, но хотя Костик чувствовал себя хорошо я понимал что помочь мне он не сможет. В душе я боялся что у меня не хватит сил спуститься. Но все же мы прошли плато и вышли на заснеженную тропу, идти стало значительно легче и я воспрянул духом. Наконец показался наш лагерь – гораздо дальше чем я ожидал.
Придя в лагерь натопил снега и напился теплой воды с мультивитамином. От его вкуса уже тошнит. Из еды только «Марс». С детства не люблю конфеты! Тамбур одного из мармотов ветром порвало на тоненькие лоскутки, и они противно хлопают на ветру. Я сходил! Теперь бы спуститься...
Вернулись остальные, вместе попили теплой воды без мультивитамина. От вкуса горелой манки и супа тошнит. Очень хочется чаю. Еще одна ночь в тесной палатке на 6400, зато завтра вниз! С победой!
Утром опять -18 и ветер. Пока собирали лагерь очень замерзли, вниз идти тоже тяжело. Ребята сели пить чай в пещере на 6100, но я проскакиваю на 5300 и там уже чувствую себя нормально. Спусковой склон Раздельной подветренный и снегу намело немеренно. При каждом шаге проваливаюсь по ягодицы, ветром с рюкзака срывает сидушку и уносит вниз. Из лагеря 5300 вверх идут группы восходителей, но зависти к «тем, другим...» нет никакой, скорее жалость.
В базовый лагерь мы попали уже затемно, в столовой (штабная палатка) ждал шикарный ужин. На 430 был назначен отъезд в Ош.
Чем дальше мы удалялись от пика Ленина, тем более значимым казалось нам наше восхождение, приходило ощущение собственной крутизны и счастья.
Мы сделали это!


Георгий Микулин

P. S.
Костик Яковлев погиб 01.10.02 вместе с напарником при восхождении на маршрут «Куриная лапка» 4Б к. тр., массив Челяби, Крым.
Александр Расстальной пропал без вести 28.02.04 в составе четверки восходителей на в. Уллукара 5А к. тр., западный Кавказ.


 

Ваше имя:
Ваш email:
Текст комментария:
Введите код на картинке: