|
Есть проблема |
|
БИЗНЕС продолжает акцию “Свободной экономике — свободного человека”, направленную на декриминализацию экономических правонарушений (см. БИЗНЕС №13 от 31.03.03 г., стр.8, 86). Сегодня мы возвращаемся к одной из уже описанных нами историй, чтобы еще раз доказать, что расследование “хозяйственного” уголовного дела на практике становится не только инструментом разрушения бизнеса, но и способом бесконтрольного и бесконечного преследования предпринимателей. Порочная практика “конвертации” хозяйственных споров в уголовные дела давно получила в Украине широкое распространение. История предпринимателя Владимира Смирнова — типичный пример того, как работает этот безжалостный механизм, доведенный до совершенства правоохранительными органами. Не вдаваясь в детали истории (подробнее см. БИЗНЕС №7 от 18.02.02 г.), мы решили еще раз обратиться к ее общей канве, которая наглядно иллюстрирует, что сегодня с помощью уголовного дела прокуратура может сколь угодно долго держать бизнесменов на крючке. |
Подоплека
С 1991 года фирма г-на Смирнова ООО “Метасл” занималась оптовой торговлей промышленными и сельскохозяйственными товарами. Вплоть до 1996 года никаких особых проблем у компании не возникало. Но в 1996 году она заключила давальческий контракт с Полтавским мясокомбинатом (ПМК). Между двумя субъектами возникли сложные взаимоотношения: “Метасл” считал, что ПМК не выполнил условий контракта по переработке мяса, ПМК, наоборот, был уверен, что “Метасл” остался должен комбинату за выполненную работу. Причем с обеих сторон фигурировали документы, которые бывшие партнеры считали “липой”. В декабре 1996 года ПМК подал исковое заявление в Харьковский областной арбитражный суд о взыскании с “Метасла” 72 тыс.грн. Суд по сути спор не разрешил, обязав стороны провести взаимную сверку кредиторской и дебиторской задолженностей. В ответ “Метасл” обратился в Высший арбитражный суд, прося наказать контрагента за невыполнение обязательств по давальческому договору. И выиграл дело: в апреле 1997 года суд постановил взыскать с ПМК 180 тыс.грн. в пользу “Метасла”. Вскоре после этого по жалобе ПМК в дело вмешалась прокуратура и в июле 1997 года возбудила в отношении Владимира уголовное дело. Как отметил тогда сам Смирнов: “Мне потом сказали, что до сих пор никто у ПМК не выигрывал хозяйственные споры, поэтому руководство комбината, видимо, решило меня наказать”. Весь дальнейший ход событий показывает, что процесс расследования уголовного дела можно при желании превратить для подследственного в замкнутый круг, из которого вырваться нет ни одного шанса. Причем в нашем случае выигрыш спора в хозяйственном суде не только не стал оправдательным фактором в глазах прокуратуры, а видимо, превратился в своеобразный “раздражитель”. Похоже, представители надзорного органа задались целью доказать, что как раз высшую арбитражную инстанцию предприниматель и использовал в качестве инструмента для совершения преступления. Это кажется абсурдом, но достаточно сравнить суммы, фигурирующие в решениях двух судов, — Высшего арбитражного, который рассматривал хозяйственный спор, и Полтавского апелляционного, разбиравшегося с уголовным делом. Высший арбитражный суд решил: “Взыскать с КП “Полтавский мясокомбинат” в пользу СП “Метасл Лтд.” 180600 грн. долга и пени и 9030 грн. — затрат по оплате госпошлины”. Полтавский апелляционный суд, закрыв производство по ряду эпизодов за отсутствием состава преступления, которые признал суд первой инстанции, решил “в части... по эпизоду хищения чужого имущества на сумму 180600 грн. и 9030 грн... дело... направить на дополнительное расследование”. Вот это и есть тот самый инструмент “дополнительного расследования”, который является для бывшего предпринимателя, а ныне безработного, настоящим кошмаром.
Как это делается
С 1998 по 2000 годы уголовное дело трижды закрывалось, а затем следствие вновь возобновлялось. Сам Смирнов полагает: причина в том, что однажды он имел “наглость” через суд потребовать от прокуратуры возмещение морального ущерба в размере 150 тыс.грн. Сразу после этого уголовное делопроизводство было возобновлено, после чего предприниматель в буквальном смысле попал на нары. Выпустили его из-под стражи только по решению Полтавского апелляционного суда... под залог. Верховный Суд Украины, куда кассационную жалобу подавали и сам Смирнов, и прокурор, решил ее не удовлетворять, оставив в силе выводы апелляционной инстанции о направлении дела на дополнительное расследование. Обоснование замечательное: органы следствия допустили “неполноту расследования фактических обстоятельств дела”. Возникает закономерный вопрос: почему за некачественно проведенное расследование должен расплачиваться конкретный гражданин годами своей жизни? Владимир продолжал жаловаться в Генпрокуратуру. Однако все его обращения неизменно пересылали в Полтаву, и они попадали к тем же работникам, которые уже много лет занимаются расследованием его дела. Однажды, правда, этот отлаженный механизм все же дал “сбой”. В январе 2003 года Смирнов получил датированное 28.12.02 г. уведомление из Генеральной прокуратуры о том, что уголовное дело в отношении него закрыто районной прокуратурой Полтавы еще 06.12.02 г. Однако уже 20 февраля 2003 года из Полтавской областной прокуратуры Смирнову написали, что решение о закрытии дела отменено и материалы дела вновь направлены на дополнительное расследование. Таким образом, уголовное дело запустили на новый круг. Скоро ему “стукнет” уже шесть лет. Как собирается прокуратура спустя столь долгое время добыть необходимые доказательства вины Смирнова, остается загадкой. Пока же в этой истории ясно одно: если кто-то хотел наказать Смирнова, то ему это вполне удалось. Бизнес давно разрушен, семья бедствует, ребенок-инвалид не получает нормального лечения и ухода.
Но выход есть
Практика показывает, что цепочка (возбуждение уголовного дела — суд — дорасследование — закрытие дела — возобновление расследования по новой) действует почти всегда “безупречно”. И в этом главная порочность существующей системы доследования, делающей человека заложником правоохранительных органов. А потому данную систему необходимо ломать. Отрадно, что схожую позицию занимает и глава Верховного Суда Украины Василий Маляренко, критически относящийся к сложившейся в судах практике направления уголовных дел на доследование в органы, ведущие досудебное следствие. Выступая недавно на расширенном заседании президиума Верховного Суда, Совета судей и Коллегии государственной судебной администрации Украины, г-н Маляренко призвал судей “не бояться брать на себя ответственность” и рассматривать большее количество дел по сути, не направляя их на дополнительное расследование без уважительных причин. “Судьи не используют широкие полномочия, которые им дал закон”, — подчеркнул глава Верховного Суда и напомнил, что доказательства по делу собираются один раз.
|
Ситуацию комментирует юрист |
|
Ларион Конторер (26), юрист корпорации “Рубаненко и партнеры”
— Как долго по закону может длиться следствие в уголовном деле? — В принципе, в УПК и УК предусмотрены временные ограничения для периода досудебного следствия, однако на практике, если мерой пресечения не является содержание под стражей, следствие может длиться годами, практически бесконечно. Согласно нормам ст.120 УПК, следователю для проведения досудебного следствия отводится 2 месяца. Если он в них не уложился, то до 3 месяцев срок следствия может продлить районный прокурор, далее, до 6 месяцев, — областной. Свыше 6 месяцев, в исключительных случаях, могут продлевать сроки следствия Генеральный прокурор или его заместители. Так что по ст.120 сроки следствия не ограничены, верхний предел не установлен, и Генпрокуратура имеет право на совершенно законных основаниях продлевать сроки практически бесконечно. Что такое “исключительные случаи” — в нашем законодательстве не сказано, получается, решение принимается по усмотрению конкретного лица. А пока следственный аппарат входит в структуру Генпрокуратуры, большую роль играет ведомственность: очень редко просьба следователя о продлении сроков следствия не удовлетворяется вышестоящей инстанцией. — Закрыть дело, а потом вновь возобновить его — тоже обычная практика? — Статью 6 УПК пока никто не отменял. Если дело закрывалось, то возбудить его по тому же самому обвинению нельзя. Однако в УПК есть ст.216, которая говорит о возобновлении следствия в закрытом деле. Так вот, она не запрещает возобновлять следствие по тому же объему обвинения, и прокуратура этим активно пользуется. В ст.216 говорится, что следствие может быть возобновлено в пределах установленного срока давности привлечения к уголовной ответственности. Но при этом ничего не говорится о таком основании, как новые обстоятельства. Сроки давности установлены ст.49 УК. И если по конкретному составу преступления, по которому предъявлено обвинение, срок лишения свободы составляет до 10 лет, то и срок давности составляет 10 лет, а значит, и следствие может возобновляться на протяжении этих 10 лет. Конечно, таким образом можно на протяжении длительного времени держать на крючке неугодных. Чтобы лучше защитить права граждан, следовало бы норму ч.1 ст.6 УПК распространить на ст.216. — А если все-таки дело дошло до суда и возвращено на дополнительное расследование, каковы полномочия прокуратуры? — Суд (судья) в своем мотивированном определении (постановлении) обязан указать конкретные обстоятельства, подлежащие выяснению, и перечень соответствующих следственных действий. Проведение дополнительного расследования осуществляется в рамках общих норм УПК, о которых я говорил выше. Ничего более или менее орган следствия производить не может. Сделал больше — превышение полномочий, меньше — неисполнение требований суда. Но сама возможность того, что суд направляет дела на дорасследования, делает этот круг воистину бесконечным. Что такое дорасследование? Бывают дела, в которых, по объективным причинам, неправильность и неполнота не могут быть устранены ни в судебном заседании, ни путем проведения дорасследования. Но суд в нарушении ст.62 Конституции, ст.327 УПК не желает выносить оправдательный приговор, так как это камень в огород досудебного следствия. В нашем случае досудебное следствие объективно не может доказать вину, а закрывать дело не хочет, так как это означает признаться в своем непрофессионализме. Вот и тянут время. Совершенно прав председатель Верховного Суда Украины г-н Маляренко: доказательства по делу собираются один раз. ИНСТИТУТ ДОСЛЕДОВАНИЯ НУЖНО УПРАЗДНИТЬ КАК ТАКОВОЙ. Эту проблему необходимо решить на законодательном уровне. Возможно, при этом целесообразно увеличить первоначальные сроки следствия до 3-4 месяцев. Сейчас только более-менее сложная судебная экспертиза длится продолжительное время. И на практике, по крайней мере, в серьезных делах, двухмесячный срок следствия обычно не выдерживается. Но при этом стоило бы ограничить саму возможность следователя обращаться в Генпрокуратуру за продлением сроков следствия: необходимо просто описать (хотя бы ориентировочно), при каких именно обстоятельствах он может туда обращаться. — Как действовать в ситуации, в которой оказался Владимир Смирнов? — Необходимо в порядке ст.234 УПК направить на имя прокурора жалобу с просьбой закрыть дело. Прокурор должен дать ответ в течение 3 дней. В случае отказа (полного или частичного) удовлетворить жалобу, можно обжаловать отказ вышестоящему прокурору. Или сразу обратиться в суд и потребовать, чтобы уголовное дело было закрыто. Но... даже в случае удовлетворения жалобы ничто не помешает органу следствия снова начать досудебное расследования в порядке ст.216 УПК. | |