Давно стал хрестоматийным пример меценатской деятельности баронессы фон Мекк. Именно благодаря ей в 1877 году
в жизни Петра Чайковского произошла серьезная перемена в материальном плане: фон Мекк стала ежегодно выделять музыканту субсидию в 6 тыс.руб. — по тем временам, огромные деньги. У Чайковского появилась возможность посвятить всего себя композиторской деятельности.
Аналогичных случаев было много. Но за 70 лет советской власти меценатство ушло из жизни напрочь. Только сейчас оно возрождается. Как показал опрос БИЗНЕСа, уже есть немало примеров меценатской и спонсорской деятельности, например, банков. Правда, пресс-секретарь банка “Финансы и кредит” Наталья Нападовская считает, что “политика истинного мецената — не афишировать свою благотворительную помощь”. И мы с ней согласны.
И все-таки БИЗНЕСу стало известно, что первым спонсорским проектом “Альфа-банка” в Украине были гастроли балетной труппы Мориса Бежара. Банк также профинансировал гастроли театральной постановки “Старосветская любовь” с участием Богдана Ступки и Лии Ахеджаковой, а для молодых актеров Национального академического театра русской драмы имени Л.Украинки учредил стипендии.
Другой банк — “Аваль” — участвовал в финансировании строительства Михайловского золотоверхого собора и памятника княгине Ольге, издал четырехтомник мировой классики на украинском языке, финансирует Национальный академический драматический театр имени И.Франко. А у банка “Финансы и кредит” есть два направления благотворительной деятельности — помощь детям (спорт, медицина, творчество) и инвалидам. Он оказал помощь Тульчинской школе-интернату, детскому ревматологическому санаторию (г.Городище, Черниговская обл.), Киевскому областному дому ребенка. Среди приоритетных направлений меценатства ВАБанка можно назвать спорт и кино. Например, организацию ежегодного теннисного турнира “Кубок ВАБанка”. Полученные деньги идут на финансирование участия юношеских сборных команд Украины по теннису в Зимних кубках Европы. Также банк — официальный спонсор проведения Международного фестиваля “Таврийские игры”, оказывает финансовую поддержку театру “Браво”.
И все же, вряд ли кто-то будет возражать, что в большинстве случаев меценатство в Украине существует, скорее, в виде спонсорства, что, как правило, сопровождается рекламой самого спонсора, либо в виде “презентационной” помощи, когда артистов приглашают выступать на всевозможных презентациях и корпоративных вечеринках.
К счастью, многие предприниматели уже осознают, что именно театр, литература, музыка, изобразительное искусство формируют культуру народа, восприятие жизни, в конце концов, ту среду обитания, в которой мы существуем. И нам следует отдать должное людям, которые в непростое время находят силы и возможности заниматься искусством. И которые вряд ли без поддержки меценатов и спонсоров смогут добиться успеха и в жизни, и в творчестве. Что об этом думают сами артисты? На эту тему мы решили поговорить с музыкантами Валерием и Еленой Супрунюк, создавшими ансамбль-салон “Коллекция Разумовских”.
Почему именно с ними? Если откровенно... Вдруг на их концерте вспомнилось, как энное количество лет тому назад погожим деньком в шумном бессарабском дворе мы с Грачом — так дразнили “дворового” мальчика — катались на велосипеде. Мы кружили и кружили по двору, пока не свалились с велосипеда и не поссорились на энное количество лет. Удивительно это или нет, но танго Пьяцоллы, которое навеяло столь ностальгические воспоминания, называлось (как выяснилось в антракте) “Белый велосипед”. Естественно, захотелось узнать поближе людей, которые могут так удивительно душу зажечь...
|
ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА |
|
Разумовский Алексей Григорьевич
(1709-1771 гг.) — один из так называемых “случайных людей” XVIII века. Родился на хуторе Лемеши Черниговской губернии в семье реестрового малороссийского (Украину тогда называли Малороссией) казака Григория Розума. Именно так его прозвали за то, что он по пьяному делу все время повторял: “Що то за голова, що то за розум!”. Мальчиком Алексей Разумовский пас общественное стадо, однако у него проявилась страсть к учению и пению. В 1731 году через хутор проезжал придворный полковник Вишневский. Услышав в церкви чудный голос Разумовского, он забрал его с собой в Петербург. Алексей был определен в придворный хор. Там-то его и увидела цесаревна Елизавета Петровна. Она пленилась голосом и наружностью молодого человека. Любимец Елизаветы Шубин был сослан, а место в ее сердце занял Разумовский. В перевороте, низложившем Анну Леопольдовну и возведшем на престол Елизавету, Алексей сыграл важную роль. С этого времени его возвышение было безудержным — звание графа, генеральские чины, дарованные поместья. Вплоть до тайного брака c государыней. При дворе пошла мода на все малороссийское: появились бандуристы, а певчие малороссы участвовали не только в церковном хоре, но и, наряду с итальянцами, в театральном. Разумовский обожал музыку, и именно он завел при дворе постоянную итальянскую оперу.
В 1744 году императрица вместе с Алексеем Разумовским отправилась в Малороссию, познакомилась со всей родней бывшего лемешевского пастуха и долгое время прожила в их доме. Там-то казаки и подали через Разумовского прошение о восстановлении гетманства, которое Елизавета решила положительно. В гетманы Малороссии был возведен Кирилл Разумовский, брат Алексея. Уже при Екатерине II, сколько можно было, он отстаивал старинные права Малороссии и принялся за разного рода реформы: казаки получили однообразный мундир, в полки был введен регулярный строй, восстановлены старинные суды, был поднят вопрос о наследственности гетманства в роду Разумовских. Для Екатерины II, не любившей Малороссию, это стало последней каплей. В 1774 году гетманство было уничтожено.
Первый меценат — Гай Цильний Меценат — жил в конце I века до нашей эры. Был самым влиятельным другом и помощником императора Августа. Лучшие поэты того времени, такие как Гораций, Вергилий, находили в Меценате заботливого покровителя и защитника; одаривал он их и всевозможными материальными благами. Имя Мецената, как поклонника изящных искусств и покровителя поэтов, стало нарицательным. |
Счастлив тот, чей путь недолог, пальцы злы, смычок остер, Музыкант, соорудивший из души моей костер. А душа, уж это точно, ежели обожжена, Справедливей, милосерднее и праведней она.
Булат Окуджава. Музыкант играл на скрипке
О КОЛЛЕКЦИИ РАЗУМОВСКИХ
— В самом названии — салон-ансамбль “Коллекция Разумовских” — заключено несколько загадок: почему салон, почему коллекция? Просветите непосвященных...
Валерий: Украинцы, хотя в подавляющем большинстве они этого даже не подозревают, владеют одним из самых ценных памятников мировой музыкальной культуры — нотной коллекцией. Собирать ее в XVIII веке начал Алексей Разумовский. У него был один из лучших оркестров того времени. Репертуар он заказывал у Иоганна Кристиана Баха, Иозефа Гайдна, Арканджело Корелли, Лауры Ломбардини и др. Графская нотная коллекция включает в себя 1700 произведений композиторов Австрии, Англии, Бельгии, Германии, Голландии, Италии, Франции, Чехии. В мире сохранилось лишь несколько подобных нотных коллекций, например, коллекция Медичи в Италии, Эстергази — в Австрии.
И уникальная коллекция в Украине.
— Наверное, сам факт, что она находится в Украине, уникален. Ведь не секрет, что во времена СССР тенденция была такова: все уникальное должно находиться в сердце Родины — Москве...
В.: Причем чем глубже, тем лучше... К счастью, после революции нотная коллекция попала в архивы библиотеки имени Вернадского в Киеве. Работники библиотеки сумели по достоинству оценить коллекцию и совершенно справедливо предположили, что “буржуазную” музыку держать на виду нельзя. Поэтому они забросали ее марксистско-ленинской макулатурой. Таким образом, сохранилась коллекция до 90-х годов. Лишь после обретения Украиной независимости ее рассекретили и начали о ней говорить, демонстрировать на нотных выставках.
— Как произошло ваше знакомство с коллекцией?
В.: В общем-то, с одной стороны, случайно. А с другой... Путь к коллекции Разумовских был очень длинным и трудным.
— А подробнее?
В.: Вспомним, в начале 90-х годов многие специалисты остались без работы, без средств к существованию. Что уже говорить о музыкантах. Мы тоже оказались в таком положении. Друзья пытались помочь найти работу, и это удалось. Предполагалось, что мы уедем в Салоники как скрипичный дуэт и будем играть в элитных клубах. Однако репертуар у нас был ограниченный. Чтобы пополнить его, я обратился в нотный отдел библиотеки имени Вернадского, переписал уйму произведений и через два месяца, поблагодарив библиотекарей, сообщил, что уезжаю на 5 лет в Грецию. И тут одна из сотрудниц выносит из запасников какую-то кожаную папку со словами: “Это коллекция Разумовских”. Сказать, что я сразу прижал ее к груди и побежал исполнять... Нет. Мне попытались объяснить, что такое коллекция Разумовских и что, по сути, я смогу быть ее первооткрывателем.
— Перспектива быть первооткрывателем вдохновила?
В.: Честно? Нет. Меня очень долго пришлось уговаривать, ведь я был настроен уезжать.
— Почему, собственно, именно вас нужно было уговаривать? Неужели мало музыкантов?
В.: Такой же вопрос задал и я. Оказывается, библиотекари наблюдали за мной и, как потом они признались, оценили трудолюбие, усидчивость. За два месяца я переписал уйму нот.
Одним словом, я дал себя уговорить, переписал несколько вещей из коллекции и дома попробовал сыграть. Музыка оказалась настолько чарующей, что я опять начал переписывать ноты.
— Ксерокопировать не пробовали?
В.: Бумагу двухсотлетней давности ксерокопировать нельзя. За год нам с Леной пришлось переписать почти 400 сонат. Поверьте, это был безумно кропотливый труд. Ведь в XVIII веке ноты переписывались от руки, напечатанных типографским способом было крайне мало, поскольку на издание даже небольшого сборника нужно было потратить столько же денег, сколько на карету с лошадьми. А при переписке, естественно, возникали ошибки. Некоторые произведения, например, Корелли, были записаны без пауз. Приходилось, по сути, восстанавливать, воспроизводить замысел композитора.
— В результате вы стали первооткрывателями коллекции Разумовских. А известность как к первооткрывателям пришла?
В.: Первые выступления у нас были в Доме ученых. Потом было более 20 концертов в Киево-Могилянской академии. Нас начали замечать, о нас стала писать пресса. Стали приглашать в посольства. В общем, мы начали обрастать связями. Через интернет нас нашли потомки гетмана Кирилла Разумовского и пригласили выступить в их фамильном особняке в Вене. Открою секрет, пригласили Разумовские на концерт и посла Украины в Австрии — до этого он в замке не был. Очень хотелось побывать и в Айзенштадте (Австрия) в резиденции князя Эстергази. Поскольку их придворным музыкантом был Иозеф Гайдн, сонаты которого есть в коллекции Разумовских, и мы их исполняем.
— Мечта осуществилась?
В.: Да. Кстати, благодаря спонсору — Австрийским авиалиниям. Также у нас состоялись концерты в Германии, Голландии, в странах Бенилюкса.
Особенно запомнился нам концерт в Европарламенте, в протестантском храме и в роттердамском арт-кафе, где играли многие звезды джаза. Как оказалось, знают нас и в Америке, хотя мы там не были. Выяснилось, что запись нашего концерта в филармонии Харькова показывали по одному из “штатовских” каналов. Кстати, это был удивительный концерт — все мужчины пришли в смокингах, а женщины в вечерних платьях. Так что сейчас мы не жалеем, что не уехали в Грецию.
— Судя по географии ваших гастролей, за рубежом вы востребованы, а как обстоят дела в Украине? Кем востребована музыка XVIII века в Украине?
В.: Мы — ансамбль-салон. Салон — это концертный зал на 50-100 человек, что, по определению, предполагает некую избранность. Нас часто приглашают предприниматели — на презентации, торжественные вечера.
Мы объясняем им, что исполняем не классическую музыку (классику почему-то большинство из них категорически не воспринимают), а популярную музыку XVIII века. Постепенно, потихонечку приучаем слушателей к камерной музыке. Наш слушатель к ней не привык, в СССР камерную и симфоническую музыку слушали, пожалуй, когда умирал кто-то из генсеков. Помимо произведений из коллекции Разумовских начали исполнять произведения Иоганна Штрауса, Джоаккино Россини, Скотта Джоплина, Астора Пьяцоллы (его называют аргентинским мечтателем, а цикл его танго сейчас сверхпопулярен). Недавно мы, опять же с помощью спонсоров, выпустили компакт-диск. Для многих его содержание кажется странным, поскольку это микс. Там есть и произведения из коллекции Разумовских, и рег-таймы Скотта Джоплина. Но, на наш взгляд, именно таким образом можно пропагандировать сейчас классическую музыку.
— На ваших концертах всегда хочется понять, “как умеют эти руки эти звуки извлекать из какой-то деревяшки, из каких-то бледных жил...”. Какие у вас скрипки?
В.: У меня — французская, у Лены — чешская.
Лена: У нас было много инструментов, но мы искали пару.
— Что значит пару?
Л.: Скрипки должны звучать гармонично. Мою скрипку подбирали к Валериной. Валера ведет тему, я ее подхватываю. Должен быть разговор двух скрипок.
— А фагот? Ведь третий инструмент в вашем ансамбле — фагот?
В.: С фаготом вообще интересная история. Скрипичных дуэтов очень много. Нам же хотелось создать трио, причем такое, чтобы слышался маленький оркестр. Мы долго размышляли, какой инструмент выбрать. Однажды по радио услышали бесподобный концерт, где красиво солировал фагот. Подумали, а почему бы и нет. Обратились к историкам-музыковедам. Они отнеслись к этой идее скептически. Поскольку традиционно скрипичный дуэт в камерном ансамбле сопровождают струнные: альт, виолончель, контрабас. Тем не менее специалисты решили порыться в архивах. И какое же было удивление их и наше, когда выяснилось, что самым популярным инструментальным составом XVIII века были именно две скрипки и фагот. Некоторое время партию фагота исполняли разные музыканты, но сын, Вадим, настолько был потрясен этим инструментом, что “одолел” его, и сейчас у нас семейный ансамбль.
МУЗЫКА И ДЕНЬГИ
— Парадоксальная ситуация. С одной стороны, у вас есть имя, оно хорошо известно, с другой — к большому сожалению, почему-то не видно афиш с вашими именами...
Л.: Нас часто спрашивают интеллигентные люди, как попасть на ваш концерт, где вы играете? А мы играем, в основном, для украинской буржуазии, для состоятельных людей.
Также много играем в храмах. Часто нас просят провести благотворительный концерт. Но не всегда мы можем себе это позволить. Что мы умеем делать? Играть. Других способов зарабатывать у нас нет. А ведь даже на концерт ни в каком транспорте бесплатно нас не повезут...
У нас, действительно, несколько странное положение. Мы, по сути, не легализованы. Мы не относимся к Министерству культуры... Хотя, если честно, нам предлагали ставку. Но для этого надо кого-то “уйти”. А на чужое, “живое” место мы никогда не пойдем.
В.: С одной стороны, быть вольным художником, наверное, хорошо. Это дает ощущение свободы... С другой — если где-то нужно представлять Украину, Минкульт, как правило, поручает это “своим” коллективам. Вход в большие залы в Украине нам, по сути, закрыт (аренда очень дорогая).
— Но музыкант должен быть все время в форме, концертировать...
В.: Мы ежедневно репетируем независимо от того, есть ли у нас концерт, или нет.
Л.: Но если есть концерт — это такой праздник.
— Вы производите впечатление очень уверенных и респектабельных людей — играете в салонах для изысканной публики в красивых старинных нарядах. Создается впечатление, что вы из той эпохи, из XVIII века, и живете где-то в поместье...
Л.: Живем вчетвером (у нас двое детей-студентов) в двухкомнатной квартире. Если честно, это нас удручает. Потому что у музыканта должна быть комната для репетиций, кабинет, в котором были бы собраны ноты. Должна быть атмосфера, созвучная эпохе, музыку которой ты играешь. А в одном месте спать и играть музыку XVIII века — это каждый раз переступать через себя.
В.: Возможно, это в Лене голос крови говорит (Лена из дворянского рода Лопухиных. — Ред.).
Л.: Нет, обязательно в доме должна быть и столовая, и музыкальная комната.
— Что для вас деньги?
В.: Возможность играть. Мы вкладываем деньги в развитие ансамбля. Наша мечта — записать всю коллекцию Разумовских на компакт-диски, сделать о ней фильм.
Хочется сделать хорошие записи концертов. Инструменты, уход за ними, концертные костюмы тоже стоят немалых денег.
— Представьте, что у вас вдруг появилась та сумма, о которой вы мечтаете.
Л.: Мы бы давали концерты там, где хотим и когда хотим. Например, в Петербурге в честь 300-летия города, в котором жили Разумовские. Нас туда не пригласили, потому что в посольстве России сказали: “Вы исполняете музыку только западных композиторов, а где русские?”. Мы исполняем Музыку.
Мы играли в немецком, венгерском, французском, хорватском, японском посольствах. И когда нас приглашают и хотят, чтобы мы сыграли национальную музыку, предоставляют ноты, и мы с удовольствием играем. В корейском посольстве, например, исполняли “Дом пионерии”, “Страна солнца”. Корейцы стали в кружочек и плакали. Представляете, плакали, слушая “Дом пионерии”.
В.: Если бы у нас были деньги, мы бы, прежде всего, дали благотворительный концерт в Батурине в честь 275-летия гетмана Украины Кирилла Разумовского. И хотя Черниговской области были выделены средства на проведение этого мероприятия, но для музыки их, увы, наверное, не хватило... Поэтому мы обратились к представителю немецкой компании “Шеринг в Украине”. Он сказал: “Вперед, прославляйте гетмана”. И мы отметили это событие в Киеве.
Можно только поаплодировать: “Брависсимо, немцы, зер гут”.
Вот для чего нужны деньги человеку. Они дают независимость, свободу, возможность полностью себя реализовать.
Мы, например, реализовали себя лишь на 60%.
О МЕЦЕНАТСТВЕ
— А в Украине меценаты есть?
В.: Если бы я был богатым человеком, пожалуй, помнил бы заповедь: “Не бери все себе. Отдай и на благие дела”.
Но никто, например, Елене не дарит концертное платье. А ведь на каждом представлении у исполнителя должен быть новый наряд. Хочется же не только слух радовать, но и глаз. Как было бы красиво и гармонично играть музыку Баха в одном наряде, аргентинские танго — в другом.
— А драгоценности?
Л.: Одна ювелирная фирма как-то предложила нам рекламировать их драгоценности. На одном из концертов я была в костюме XVIII века, в безумно дорогих украшениях за $24 тыс. И действительно чувствовала себя графиней. Как это ни удивительно, по-другому звучала музыка. Потому что я видела восхищение в глазах публики. Ведь люди должны не только слушать красивую музыку, они должны любоваться исполнителями.
— И все же вы почему-то не ответили: находятся ли спонсоры среди соотечественников?
В.: Находятся. И они нас находят. Собственно, посмотрите, сейчас компакт-диски, конкурсы, фестивали, футбольные матчи — все это проходит с участием спонсоров.
Но все же с меценатством в Украине очень сложно.
— Странно. Насколько я знаю, вас часто приглашают на всевозможные презентации, где немало богатых людей. Неужели никто не предлагает помощь?
В.: Часто друзья нам говорят, что мы производим впечатление очень состоятельных людей, у которых нет проблем, и поэтому никто не решится предлагать нам деньги. Мол, побоятся нас оскорбить.
Л.: А представьте, как-то мы услышали и такое: “Мне проще $1 тыс. в ресторане пропить, чем отдать $50 за концерт. Ха-ха-ха”. Понимаете?
В.: Я в подобных случаях говорю: “Ну не доросли...”. Мне же отвечают: “Ну что ж, мои дети дорастут. А мне пока и так хорошо”.
—Вам очень плохо после таких встреч?
Л.: Сейчас уже нет. Вначале очень переживали. Возможно, привыкли.
— К этому можно привыкнуть?
Л.: Пожалуй, все же нет... Но мы уверены, что каждый день по чуть-чуть что-то изменяется. Кто-то пришел на концерт случайно, потом опять захотелось. Кто-то кого-то привел... и т.д.
Хочется на концертах детей больше видеть, подростков. Они же ничего не знают: ни истории, ни музыки.
Мы часто спрашиваем: “Нравится музыка?..”. Иногда отвечают: “Хоть в этом ничего и не понимаю, но очень нравится”.
В.: Но чтобы не было таких слов “не понимаю”, нужно детей с раннего возраста водить на концерты. Многие же боятся слушать симфоническую музыку.
— Боятся взрослые или дети?
Л.: Взрослые. Детям простительно. А взрослые стесняются. Они не знают, что сказать, как себя вести на концертах. Они не знают, когда можно аплодировать, хотя мы печатаем программу (позволю себе не согласиться — на концертах “Коллекции Разумовских” публика не может сдерживать восторг и, нарушая все правила музыкальной культуры, аплодирует между частями произведений. — Ред.).
В.: А еще очень обидно, когда я приглашаю своих знакомых на концерт, а мне отвечают: “Мне нечего одеть” или “У меня нет вечернего костюма”. И ты знаешь, что ты от этих людей получишь энергетический заряд, но они не приходят. У них комплекс: “Ну как же я приду, там же будут дамы в вечерних туалетах”.
Л.: Замкнутый круг: одни не слушают, потому что им одеть нечего, а те, кому есть что одеть, не понимают.
О ЖИЗНИ В ИСКУССТВЕ
— “А еще ведь (музыканту) надо в душу к нам проникнуть и поджечь”. Как вам это удается? Как вы поддерживаете в себе определенный настрой, эмоциональный заряд?
В.: Энергию необходимо копить для каждого концерта и отдавать ее. Отдаешь энергию, и тут же получаешь назад.
Необходимо поддерживать в себе чувство дебютанта. В день концерта нельзя нагружать себя рутинной домашней работой. Публика не должна знать, что ты выходишь на сцену в сотый или тысячный раз. Встреча со зрителем — это всегда первое свидание.
Л.: Я стараюсь не сосредоточиваться на быте. Стараемся вести дом незаметно. Чтобы это не отвлекало.
Нельзя артисту погружаться в хозяйство, потому что в любой момент могут пригласить на концерт. Нельзя, чтобы тебя видели оторванным от плиты. У тебя постоянно должно быть особое состояние души. Нужно постоянно, как говорится, 24 часа в сутки, быть готовым к выступлению.
— Но ведь это безумно сложно.
В.: Куда сложнее быть 24 года женатым и быть все время вместе (смеется. — Авт.). Репетируем, спорим, потом идем обедать — и опять вместе, опять обсуждаем все те же проблемы.
Потом концерт, и опять обсуждение.
— А в отпуск отдельно?
Л.: А у нас отпуска не бывает. Мы все время на смычке и на чемоданах.
— Бывают моменты отчаяния?
В.: Конечно, бывают. Бывает так, что хочется все бросить.
Л.: Отчаяние наступает, когда нет работы. Потому что ты что-то делаешь, а оно остается у тебя в квартире. И очень жаль. Держит только мысль: “Это надо, надо”.
— А как фортуна? Поворачивается иногда лицом?
В.: Да, конечно, везение необходимо. Но фортуна благосклонна к тем, кто терпелив и трудолюбив. У нас, например, были очень трудные моменты в жизни. Иногда думаешь: “Сколько раз тебя будет испытывать судьба?”.
Но пересиливаешь себя и твердишь: “Нет — терпение, терпение”. Я оптимист по натуре и говорю себе: “Все нормально, все класс. Поехали. Занавес поднимается”.
— Как сын? Что он чувствует, когда нет концертов?
Л.: Мы стараемся его ограждать. Но, конечно, он видит, как порой тяжело и, конечно, переживает по этому поводу. Иногда у него пропадает желание играть. Он говорит: “Я буду лучше вино продавать”. Вспоминает всех талантливых музыкантов, которые сейчас не востребованы.
В.: А я ему отвечаю: “Ты родился музыкантом, ты музыкант от Бога. Какой из тебя торгаш? Играют избранные”. И он уже это понимает. Как-то он сказал: “Да, музыкант может стать торговцем, а вот торговец музыкантом...”. Чувство своей избранности, наверное, помогает.
— Чем занимается дочь?
Л.: Жалуется, что она самый несчастный ребенок. Ей-то приходится ежедневно в маленькой квартире часами слушать музыку. У нас ведь репетиции по нескольку часов. Но когда она попадает в концертный зал, видно, что она нами гордится.
В.: Она не занимается музыкой. Но я уверен, что ее дети непременно будут заниматься. Со временем она поймет, что не сможет жить без музыки, и отдаст своих детей в музыкальную школу, чтобы дать им музыкальное образование.
— Вы считаете, это будет востребованным?
Л.: Возможно, когда-то будут салоны с хорошей музыкой. Возможно, они возродятся.
Нас часто приглашают в шикарные особняки. Там все есть: тренажерные залы, бассейны, корты, гостиные, бильярдные, сауны. Музыкального же салона, к сожалению, нет, рояля нет. А в XIX веке в каждом доме играли на пианино, сочиняли стихи. Этим-то и отличался интеллигентный дом.
В.: Сейчас мы видим: обеспеченные люди стали больше уделять внимания воспитанию детей, обучать их иностранным языкам. Но дети богатых родителей живут не в вакууме. У нас есть богатые и нищие, а прослойки крепких середняков нет. Когда будет средний класс, появится интеллигенция, которая будет обучать своих детей и языку, и музыке. Но на это надо время.
Очень хочется, чтобы так было. Хочется и поездить с гастролями по Европе, чтобы европейцы узнали, каким уникальным сокровищем обладает Украина, чтобы это вызывало уважение в других странах. Необходимо показать, что в Украине есть культура. Как говорил известный поэт Борис Олейник: “Пусть знают Украину не только плачущей, “занедбаною”, но и интеллигентной”. |