К истории известий греческого перевода LXX в его действительном

[] ПОИСК ПО СОЧИНИТЕЛЮ: А Б В Г Д Е З Ж И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц ч Ш Щ Э Ю Я ПОИСК ПО СЛОВУ: А Б В Г Д Е З Ж И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц ч Ш Щ Э Ю Я || ПЕРВАЯ К ИСТОРИИ ИЗВЕСТИЙ ГРЕчЕСКОГО ПЕРЕВОДА В ЕГО ДЕЙСТВИТЕЛЬНОМ ЛИКЕ К ЕВРЕЙСКОМУ ПОДЛИННИКУ. // "чтение в сообществе духовнаго просвещения", 1882, март, — С. 123-126. Нечего спорить да никто и не спорит против существования разностей между переводом и подлинником, по доселе еще раздаются иногда в пользу достоинства перевода LXX в его действительном перед еврейским подлинником опять в действительном его будто испорченном иудеями-нехристями, голоса, заставляющие путем неестественных натяжек подыскивать в греческом переводах, в тех пространствах, в каких они отличаются от еврейского подлинника, ума в контексте речи. Настоящим избранным опровержением справедливости этих голосов служить указание на подобные пространства, достоинство каких еврейскому подлиннику пред LXX очевидно и объяснение происхождения разночтения таких пространств. Как на один из многих этого достоинства мы хотим указать на 11:2 и 3 Иова. В славянском переводе Библии этот стих читается так: "глалоляй много и противоуслышит: или многоречив мнится быша праведен; благословен рожденный от жены малолетен. Немного в словесех буди: несть бо противещаяй ти". Эти выражения третьего друга Иова Софара, в какой он доказывает виновность Иова и не справедливость его извинений, изложенных 10 главе. Взяв исходною точкою своих суждений о виновности Иова его извинения, он называет их пустословие и объясняет величавою хвастливостью, бранью и воплем победить своих врагов. Подобная именно мысль второго стиха прекрасно выражена в русском переводе напр. архим. Макария; 123 в нем мы читаем: разве на множество выражений нет отзыва и человек с высокопарными устами преимуществ? Пустословие твое заставит ли мужей молчать, чтобы ты хулил, и не было посрамляющего. Очевидно, вполне согласны с мыслью этого перевода и выражения славянского перевода: "глалоляй много и противоуслышит: или многоречив мнится быша праведен... Немного в словесех буди: несть бо противещаяй ти", хотя нельзя не сознаться, что заключительные два предписания, в соотношение двух первым лучше было бы поставить в вопросительной выкройке, чем в положительной. Но любой ум, какое значение в связи с сейчас приведенными нами выражениями могут иметь стоящие между ними на пространстве поставленных нами точек выражения: "благословен рожденный от жены малолетен"! И прежние и будущие выражения выражают две органически связанные между собою и с всею речью Софара мысли, ежедневная из них высказана в двух предписаниях, одно другое поясняющих, вполне согласно с принципами еврейского стихотворного параллизма. Разбираемое же нами предписание, стоящее в славянском переводе между ними, является в этом инциденте единою бессвязною вставкою. Между тем в известном пространстве наш славянский перевод дословно передает мысль перевода LXX. Здесь эти стихи читаются так: ο τα πολλα λεγων και αντακουσεται η και ο ευλαλος οιεται δικαιος ειναι, Ευλογημενος γυναικος γεννητος ολιγοβιος. Μη πολυς εν ρημασι γινου γαρ εστιν ο αντικρινομενος σοι. Достаточно лишь внимательно прочитать эти выражения, чтобы объяснить себе происхождение такого, а не иного чтения перевода LXX, и именно выражений: Ευλογημενος γυναικος γεννητος ολιγοβιος. По крайней мерке, нам кажется, что такое чтение есть действие переписчиков и произошло от их опечатки. По личному эксперименту ежедневный знает, как при переписке как естественно пропустить одно два выражения, повторить, принять одну каракулю за иную, особенно если буквы сходны по начертанию; а в древнее время, к которому мы относим и время происхождения перевода LXX по крайней мерке до V века по Р. X. возможно было и неправильное словоразделение; так как тогда послание было сплошное (scriptio continua). Припомнив эти возможности, мы очень легко можем представить себе, как у переписчиков перевода ИХХ может быть позднейших, различных и в разное время живших, могло произойти такое чтение. Пред выражениями: 124 Ευλογημενος γυναικος γεννητος ολιγοβιος. — благословен рожденный от жены малолетен, стоят выражения: ο τα πολλα λεγων και αντακουσεται η και ο ευλαλος οιεται δικαιος ειναιа после: ο τα πολλα λεγων και αντακουσεται η και ο ευλαλος οιεται δικαιος ειναι. Представьте, что теми и иными выражениями начинались черты. Как легко было повторить одну и туже линию — написать ее два раза и при этом, перебегая глазами с одной черты на иную, написать новое предписание, составленное из выражений прежнего и будущего предписаний. Пусть такое предписание вышло бессмысленно и бессвязно. Это давало только предлог последующему переписчику внести свое разумение и исправить по своему бессмысленное предписание — сделать его по крайней мерке грамотным, особенно если для этого не нужно было небывалых выражений не подобных по начертанию на прежние. что подобным путем могла произойти в разбираемом нами пространстве вставка здорового предписания: Ευλογημενος γυναικος γεννητος ολιγοβιος, за это говорит не одно созвучие и сходство по начертанию этих выражений со выражениями прежнего и будущего предписаний и другое нечто. Заметим, что с еврейского первое предписание третьего стиха должно читать так: пустословие твое заставит ли мужей молчать? В греческом и славянском переводах это предписание, имеющее выкройку властного предписания, не имеет подходящего, заслуженного выражению: "пустословие". Нельзя предположить, чтобы его не было у самих LXX. Но и в действительном лике перевода оно не уничтожилось совсем, Нельзя ли искать его в выражении ολιγοβιος? Каракуля γ по начертанию сходна с ρ: следовательно, ее очень легко было поставить вместо ρ; а в греческом лексиконе есть выражение ολιγορεω — с производными от него; основное значение этого заключительного как раз совпадает со значением еврейского выражения, переводимое в русских переводах выражением: "пустословие"; ολιγορεω значит: мало ценю, мало забочусь, презираю, не радею и т. п. А в подобном инциденте в выражении γεννητος нельзя ли видеть точно также перемены: вместо γεννητους γεννητος? Если первоначально в переводе LXX стояло выражение γεννητους, тогда его можно бы считать заслуженным выражению мужей — русского или что тоже еврейского текста LXX, не презентом названные толковниками могли, употребит это именно выражение в значении смертного, рожденного вообще для обобщения и усиления мысли. Переменив так заключительные два выражения разбираемого нами предписания, мы можем, хотя отчасти предугадывать, что простое чтение у LXX третьего 125 стиха вполне соответствовало еврейскому подлиннику. Если первым выражением этого предписания считать: γεννήτους, и придать этому предписанию неизвестную выкройку; то мысль его будет приблизительно подобная: мужей пустословие твое, неужели сделает, немногими в речах, т. е. та же, что и в еврейском подлиннике. Само собою, разумеется, что для этого следует переделать флексии и выражений: πολυς и γίνου. Мы не беремся за это, точно так же, как и вообще, то мы говорим не с целью восстановить простое чтение LXX; нам хочется только указать образ происхождения действительного чтения. И как кажется, что указываемый нами образ один из вероятнейших, тем более, если мы припомним, что в древнее время писали без интерпункции и без словоразделения. После сказанного у нас остается только два выражения необъясненными в своем происхождении, именно: ευλογημένος γιναιός. Почему же нельзя допустить, что выражения эти есть перемена ευλαλος прежнего стиха, εν ρημασι γινου последующего, особенно если этими заключительными выражениями начинались черты? При утомлении для переписчика, возможно, было заимствование и перебегание глазами с одной черты на иную. Может простое опечатка переписчика дала и не эти ευλογημένος γιναιός, а что-либо другое столько созвучное, столько же может быть сходное по начертанию с этими выражениями: каракулю γ точно так же, как и β очень можно смешать с ρ. Почему ж нельзя допустить, что эти выражения поставил уже один из будущих переписчиков именно тот, который, внося свое разумение, и образовал разбираемое нами предписание? Конечно, на все наши суждения можно сказать, что все это гадания и намерения; но нам кажется, что они полезнее и ближе к сущности объяснения Писания, чем искусственное, хотя и тонкое выяснение положительного ума разобранного нами предписания и связывания его с прежним и будущим, как это делается в неких наших нынешних объяснениях. (См. Тульские Епархиальные Ведомости 1881. в добавлении). 126