Иван Якимов. По предлогу суждения одного епископа о значении рус

[] ПОИСК ПО СОЧИНИТЕЛЮ: А Б В Г Д Е З Ж И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц ч Ш Щ Э Ю Я ПОИСК ПО СЛОВУ: А Б В Г Д Е З Ж И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц ч Ш Щ Э Ю Я || ПЕРВАЯ ПО ПРЕДЛОГУ СУЖДЕНИЯ ОДНОГО ЕПИСКОПА О ЗНАчЕНИИ РУССКОГО ПЕРЕВОДА ВЕТХОЗАВЕТНЫХ БИБЛЕЙСКИХ ТАЙН, ИЗДАННОГО ПО ПОЖЕЛАНИЮ СВЯТЕЙШЕГО СИНОДА. Иван Якимов. // "Духовный Герольд, издаваемый при Санкт-Петербургской Неземной Академии", 1876, №13, 27 марта, — С.1-2. В ноябрьской книге "Душеполезного чтения" за давнишний год напечатана статья преосвященного Феофана "По предлогу издания святых тайн Старого Договора в русском переводе», вызвавшая "Несколько выражений", г. Горского-Платонова в "Православном Обозрении" (ноябрь 1875 г.). По объявлению редакции "Душеполезного чтения", преосвященный Феофан отказался отвечать на примечания, сделанные г. Горским-Платоновым. Между тем "Несколько выражений" г. Горского-Платонова мы считаем весьма серьезными и доблестными того, чтобы отвечать на них. Скажем прямее, мы вполне разделяем первые и важные мысли, высказанные в «Православном Обозрении». Мы хотели бы только дополнить те мысли указаниями на случаи, о каких или умолчал г. Горский-Платонов, или каких не оттенил с достаточной ясностью. «Церкви русской», говорит он, "дан был перевод, сделанный с греческого; она и хранила его и хранит доселе..." Но она "никогда не смотрела на употреблявшийся в ней перевод славянский, сделанный с греческого, как на подлиннейшее откровение ветхозаветное". Последнее совершенно справедливо; но первое расположение можно принять только с ограничением. Существовал ли с передовых времен распространения христианства на Руси исполненный славянский перевод Старого Договора, сделанный с греческого, это урок, имеющий теперь только исторический или старый барыш. Практичную важность для действительного времени имеет иной урок: как возник славянский перевод, доселе употребляемый русскою церковью? И на этот урок дается светлый отзыв. В конце XV века новгородский владыка Геннадий искал по всей Руси и не мог найти славянского перевода многих святых ветхозаветных тайн и потому велел перевести с латинской Вульгаты 2 тайны Паралипоменон, 3 тайны Ездры, Неемии, Товит, Иудифь, тайну Премудрости Соломоновой и 2 тайны (1-ю и 2-ю) Маккавейские. Острожские издатели передовой печатной славянской Библии читали все эти тайны именно в переводе, сделанном в Новгороде с латинского текста. Прежде чем печатать перевод, они исправляли его по греческому тексту, но исправляли, как по всему видно, лишь в тех инцидентах, когда перевод с Вульгаты существенно не согласен был с греческим текстом*. Во каждом инциденте, однако же, замечательно показание острожских издателей о том издании греческого ветхозаветного текста, которое принято было за руководство при преобразовании присланного им из Москвы рукописного славянского перевода. В начале к острожскому изданию славянской Библии князь Константин Острожский говорит: "звод древняго писания достославного и глубочайшего диалекта и послания еллинского от 72 счастливых и богомудрых преводников... от диалекта еврейска во еллинский преведенную избрах, она же паче инех множае с еврейскою и славенскою соглашашеся. И сего во всем неизменно и несумненно последовати повелех". Когда говорится о греческом тексте Старого Договора, наиболее складном с еврейскою Библиею и славянским переводом, тем славянским переводом, который в значительной своей части сделан с латинской Вульгаты, то, о каком греческом ветхозаветном тексте думать нужно? Г. Горский-Платонов говорит (стр. 516) только вообще о разностях, нынешних между разными печатными изданиями ветхозаветного греческого текста. В лику урока о нраве и степени зависимости славянского перевода Старого Договора от греческого текста необходимо заметить, что разные издания ветхозаветного греческого текста сводятся к четырем видам, которые по степени их близости к еврейскому масоретскому тексту располагаются в последующем порядке: настоящий ближний к еврейскому текст греческого перевода — текст Комплютенской Полиглотты (1514-1517г.); Библия греческая, изданная в Венеции и обыкновенно называемая Альдинскою (in Aldi et Andrea Soceri, 1518 г.); греческий перевод LXX, изданный Грабе по александрийскому списку (Оксфорд 1707 г.); с ним наиболее сходства имеет изданный Тишендорфом Синайский список (СПб, 1862 г.), который составлял некогда одно целое с кодексом Фридрих-Августовским, изданным тем же Тишендорфом (Лейпциг, 1846 г.); наконец, наиболее далекий от еврейского масоретского текста Ватиканский список, текст которого впервые напечатали в Риме в 1587 г. Происхождение этих разных видов составляет, без недоумения, следствие трудов Лукиана и Исихия, исправлявших текст LXX по еврейскому тексту, и Оригена, составившего гекзаплы, по которым Евсевий и Памфил издали один греческий текст, представлявший текст LXX с добавлениями из иных греческих, изданных Оригена, переводов, преимущественно Феодотиона. Если таково происхождение разных видов ветхозаветного греческого текста, то текст Ватиканского списка, как наименее исполненный и наиболее далекий от еврейского текста, должен быть признан наиболее древним и наиболее приближающимся к истинному тексту LXX толковников. Между тем выражения острожских издателей славянской Библии о греческом тексте, наиболее складном с еврейскою и славянскою Библией, всего естественнее отнести к Комплютенскому или Альдинскому виду греческого ветхозаветного текста. Издатели, истина, не говорят, были ли у них печатное издание или рукописная греческая Библия; но о печатном издании, скорее 1 всего можно думать, принимая во внимание, с одной руки, редкость исполненных рукописных греческих Библий и вследствие того невероятность уступки такой Библии кем-либо в чуждые услуги и с иной — существование в то время и доступность печатных изданий именно Альдинского и Комплютенского вида. Ни о Ватиканском, ни об Александрийском тексте тут невозможно думать, так как тот и иной изданы позднее. И так, в Остроге славянскую Библию исправляли по тексту греческому, наиболее далекому от первоначального текста LXX и наиболее ближнему, или — вернее — (намеренно) близкому к тексту еврейскому. Мы не опровергаем сказанного г. Горским-Платоновым, а только усиливаем его мысль. Мы совершенно согласны с ним, что преосвященный Феофан не имел преимущества сказать, будто церковь православная "не знала и не знает еврейской Библии", будто "с настоящего начинания от вестников, чрез все парламенты, и доселе держалась и держится она Библии в переводе LXX". И древняя греческая церковь неоднократно исправляла текст LXX по еврейскому или по более истинным с него переводам греческим; и в церкви русской еще до первого печатного издания славянского перевода не чуждались переводов с еврейского (см. в статье Горского-Платонова стр. 509) или латинской Вульгаты, следующей еврейскому же, а для острожского издания исправляли текст славянского перевода по греческому тексту, наиболее складному с еврейским и наиболее далекому от истинного текста LXX, Практика церкви и древней греческой и русской не может подтвердить последующих выражений преосвященного Феофана: "чистое богооткровенное выражение содержится в ветхозаветных писаниях перевода LXX. Еврейская Библия, в чем согласна с тем переводом, в том его подтверждает и приобретает себе вес, а в чем не согласна (наиболее в темноватых пространствах), в том представляет ближайшую гипотезу к уразумению темноватого". Не измеряли значение еврейского текста согласием или несогласием его с переводом LXX, а по руководству еврейского текста исправляли текст LXX. Издатели недавно готового русского перевода Старого Договора стоят в важном согласии с практикой древней греческой и русской церкви. Различие между тою практикой и приемами издателей русского перевода по пожеланию Св. Синода состоит в том, что в древней церкви греческой и русской преимущественно восполняли по еврейскому или переводам с еврейского недостающее в переводе LXX и мало делали иных изменений текста, а издатели русского перевода руководствовались еврейским текстом последовательнее и менее механически, — заменили большою частью настоящий перевод LXX более безопасным переводом с еврейского. Различие говорит в пользу небывалого перевода. Нельзя сказать, что издание Св. Синода есть только "пособие к уразумению истинного выражения Божия, содержимого святою церковью" (т. е. славянского и греческого переводов); нет, в большей части разноречий между небывалым переводом и переводом славянским, сделанным с греческого, небывалый перевод представляет, несомненно, более верное слово истинных мыслей ветхозаветного откровения, чем переводы греческий и славянский. Впрочем, издатели, мы уверены, достаточно сильны сознанием, что они совершили неважный подвиг, и что сообщество признает значение этого подвига, и не им смущаться достижимыми в грядущем указаниями на желанные в тех или иных единичных инцидентах избранные перевод, чем любые сделаны в недавно настоящем издании. Переложение ветхозаветного выражения Божия на русский диалект не может считаться конченным и после того, как вышел заключительный том русского перевода. Мы убеждены, что как перевод Небывалого Договора, изданный до начинания перевода Старого Договора, с течением времени, при небывалых изданиях, совершенствуется, так и перевод Старого Договора не может не совершенствоваться трудами той же церковной власти, какой, во каждом инциденте, принадлежит преимущество верховного руководства действием этого совершенствования. Но строем с русским переводом, сделанным с еврейского, едва ли может оставаться одинаковым славянский перевод, сделанный первым ликом с перевода LXX, Мы согласны, истина, что действие преобразования обыкновенного славянского перевода — действие весьма не легкое и не допускающее поспешности. Но теперь же можем указать несколько инцидентов, когда из двух текстов, славянского и небывалого русского, достоинство должно быть отдано без каждого сомнения заключительному, когда буквальный перевод с еврейского может и должен быть приинят не как только "пособие к уразумению истинного выражения Божия" (т. е. по преосвященному Феофану перевода LXX и славянского), но, несомненно, как вернейшее слово истинных мыслей откровения. Например, в Быт. 2:9 по славянскому переводу читается: "древо еже ведети разуметельное доброго и лицемерного". Если сравнить это чтение с чтением 2:17 "от древа же, еже разумети доброе и лукавое", чтением, заслуженным еврейским выражениям, совершенно одинаковым со выражениями еврейского текста в ст. 9, то, едва ли можно будет сомневаться» что выражение "разуметельное" даже не взято из истинного текста LXX, а составляло первоначально приписку на поле рукописи, сделанную (вероятно из перевода Акилы, к буквальнешему нраву которого вполне подходит выражение γνωστον в добавлении к δενδρον) в свойстве варианта к выражениям "еже ведети" и потом внесенную в настоящий текст. Издатели русского перевода, сказавши в обоих инцидентах "дерево знания добра и зла", восстановили, очевидно, подлинное чтение LXX на основании еврейского; и, во каждом инциденте, их перевод есть не пособие к уразумению темноватого, а поправка неверного чтения, хотя происходящего очевидно не от простых сочинителей греческого перевода LXX (преосвященный Феофан, говоря об изменениях, искушениях с течением времени еврейским текстом, по явному не допускает и возможности таких изменений в тексте LXX). чтения русского синодального перевода в Быт. 31:7: "отец ваш изменял награду мою десять раз" и ст. 41: "ты менял награду мою десять раз" имеют также решительное достоинство пред славянским текстом: "измени мзду мою десяти агнцев" (των δεκα αμνων ст. 7) и "преобидел еси мзду мою десятию агнцами" (δεκα αμνασιν, ст. 41). Вместо выражений αμνων и αμνασιν простое чтение LXX было вероятно μνων и μνασιν, потому что они, вероятно, читали "manim" вместо "monim" (ср. Иезек. 45:12, где еврейскому выражению maneh соответствует у LXX μνα — выражение, означающее денежную штуку, составлявшую 60-ю часть таланта по вавилонской и греческой монетной системе, а у иудеев равнявшуюся 50 сиклям). Переписчик, припоминая сказанное в 30:31 и 32, 2 вместо μνων и μνασιν написал (повторив заключительную каракулю выражения δεκα) αμνων и αμνασιν. Подобным ликом, не только буквальный с еврейского перевод представляет, очевидно, вернейшее слово подлинной мысли текста, но еврейский текст дает также возможность объяснить как происхождение из пего первоначального неверного чтения LXX, так и позднейшее изменение заключительного, изменение также не к избранному. Укажем и подобные инциденты, когда нет никакого основания предполагать позднейшее повреждение первоначального текста LXX и когда, однако же, достоинство буквального с еврейского перевода пред переводом LXX очевидно. Ис. 51:20 "сынове твои обнищавшии, седяще на краи каждого исхода, яко свекла недоваренная", ως σευτλον ημιεφθον. Синодальный перевод: "сыновья твои изнемогли, лежат по углам всех аллей, как серна в тенетах", евр. ketho mikmar. Достоинство должно быть признано за заключительным переводом, в лику вполне достаточного его ума в данной контексте и решительной непонятности в том же контексте выражений: "яко свекла недоваренная", выражений, которые, однако же, сами по себе не темны, Правильность синодального перевода может быть показана даже на основании перевода же LXX. Во Второз. 14:5 выражение the'o (=tho') переведено у LXX выражением ορυξ газель (слав. онагр — неточно); а выражение miknar в Пс. 140:10 — αμφιβληστρον (мрежа). Подобным ликом, еврейские выражения, заслуженные славянскому слову "яко свекла недоваренная", в иных инцидентах у LXX переводятся иначе и правильнее. Иной образчик. Аввак. 1:7. Слав. "страшен и явлен есть" русский синодальном "страшен и грозен он" (речь о языке халдейском). Выражению "грозен" в еврейском тексте соответствует nora' от глагола yare' боятся. LXX очевидно производили это выражение от корня raah, видеть и читали nirah. Очевидно также, что перевод "явлен ест" не подходит к контексту речи. Третий образчик. Пс. 45:5 по слав. "речная устремления веселят град Божий, освятил есть селение свое Всевышнего"; в русском синодальном переводе "речные потоки веселят град Божий, святое обиталище Всевышнего". В поэтической речи, которою написан псалом, должно быть соотношение (параллелизм) между частями стиха. Такого соотношения нет в слав. (с LXX) переводе; но оно есть в русском синодальном (с еврейского) переводе. Между тем понятно, каким ликом LXX сделали такой перевод: они прочитала вместо qedosch (святый) — qiddesch (освятил). Но довольно! В пределах газетной статьи мы не можем исследовать предмета подробнее. Предоставляя себе возвратиться к нему в приложениях к "Духовному Герольду", скажем теперь, что в многочисленных инцидентах разноречия славянского и русского переводов достоинство заключительного не всегда так очевидно и так Легко может быть показано, как в указанных образчиках. Притом синодальные толмачи не всегда следовали еврейскому тексту, а следовали иногда и переводу LXX (вопреки еврейскому тексту), и следовали не в тех только инцидентах, когда греческий текст имеет приложения, отсутствующие в еврейском тексте, но и в тех, когда его чтения отличаются от одинаковых масоретских. И никто не отрицает, что в немалочисленных инцидентах чтения LXX действительно имеют достоинство пред чтениями масоретов. Но подобные инциденты все-таки составляют отступление. Вообще же достоинство принадлежит еврейскому тексту. Загадка дисциплины — показать и доказать это достоинство. Но осуществление этой загадки возможно только при прежнем убеждении, что урок о условном значении еврейского текста и перевода LXX есть урок грамматический, филологический, старый, исторический и любой угодно, только не догматический. Догматика всего менее заинтересована в этом уроке, потому что ни один догмат христианский не колеблется оттого, что мы стали бы читать общеизвестные пространства Старого Договора не по переводу LXX, а по еврейскому тексту. И если греческая православная церковь не только не 'канонизовала перевода ИХХ, по и неоднократно исправляла его текст (посредственно или непосредственно) по еврейскому тексту; если славянский перевод во многих инцидентах следует тексту греческому, близкому к еврейскому, или даже латинскому переводу, сделанному с еврейского же: то этим настоящим, мы думаем, установлена точка зрения, вполне благополучная на истинно научного испытания разных древних текстов Старого Договора, без беспримерного достоинства которого либо одного из них. 3 *См. "Изображение славянских рукописей московской синодальной Библиотеки, Горского и Невоструева", введение и стр. 1-137.