Иван Якимов. Какого текста Ветхозаветных Писаний должно держатся

[] ПОИСК ПО СОЧИНИТЕЛЮ: А Б В Г Д Е З Ж И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц ч Ш Щ Э Ю Я ПОИСК ПО СЛОВУ: А Б В Г Д Е З Ж И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц ч Ш Щ Э Ю Я || ПЕРВАЯ КАКОГО ТЕКСТА ВЕТХОЗАВЕТНЫХ ПИСАНИЙ ДОЛЖНО ДЕРЖАТЬСЯ? Отзыв преосвященному Феофану. Иван Якимов. // "Духовный Герольд, издаваемый при Санкт-Петербургской Неземной Академии", 1876, №19, 15 мая, — С.1-2. Урок, любая Библия была в услугах церкви во все время ее существования, может считаться достаточно разъясненный на основании тех указаний, которые сделаны, были в моей статье ("Духовный Герольд" № 13) и в статье г. Горского-Платонова, какую я хотел только дополнить. Если речь идет не о греческой только, а о вселенской церкви Христовой, то нельзя забывать тех двух случаев, что сирская православная церковь имела и употребляла перевод, сделанный с еврейского текста и если не вполне совпадающий с масоретскою редакцией заключительного, то гораздо более ей заслуженный, чем перевод LXX, и что, западая римская церковь со времени Иеронима, мало-помалу ввела в свое употребление перевод, также, за весьма немногими отступлениями, последующий масоретскому тексту. Преосвященный Феофан ни выражения не сказал в опровержение этих случаев, ни объяснил их применительно к своей мысли об беспримерном в церкви господстве Библии LXX. И трудно понять настойчивость, с которою он продолжает утверждать, что не только "в церкви Божией доселе господствовала Библия в переводе LXX", но что церковь "во все время своего существования, употребляла исключительно сей перевод". Даже если иметь в лику одну древнюю греческую церковь, невозможно говорить об беспримерном в ней употреблении перевода LXX. Каковы бы ни были те преобразования греческой Библии LXX по еврейскому тексту или по буквальным с него переводам греческим*, которые неоднократно предпринимаемы, были в древней греческой церкви, до любой бы степени они ни простирались, они лишают основания мысль об беспримерном господстве перевода LXX в древней греческой церкви. В № 13 я сказал, что исправлявшие текст LXX древние греки христиане первым ликом восполнили по еврейскому тексту или по буквальным с него переводам греческим то, чего не доставало у LXX сравнительно с еврейским текстом, и мало делали иных изменений в тексте LXX. При такого рода 2 преобразовании, первоначальный текст LXX оставался большою частью (но не всегда) одинаковым. Однако же приложения, в нем сделанные по руководству (хотя и не всегда личному) еврейского текста, указывают на то, что древние греки христиане не чуждались мысли о компетентности еврейского ветхозаветного текста, как памятника Священного Откровения. Истина, сама церковь непосредственно не вела и не руководила действием преобразования текста LХХ; но по показанию счастливого Иеронима (Praef. ad Paralip.) египетская церковь приняла для своего употребления текст LXX, пересмотренный и исправленный Исихием; церковь в пределах от Константинополя до Антиохии — текст LXX, исправленный Лукианом; между Египтом и Антиохией употребляли текст, приготовленный Евсевием и Памфилом по гекзаплам Оригена. Церковь ни на каком парламенте не высказывала нужды в преобразовании текста LXX; но надобно думать, что эта нужда существовала, если церковь принимала благосклонно, не преследовала, а употребляла при священнодействии разные рецензии текста LXX. Это с одной руки. С иной — церковь сама непосредственно, т. е. устами какого-либо парламента, не объявила текста LXX каноническим, безукоризненным, вполне складным с истинным выражением Божиим. Суждения неких отцов и наставников древней церкви о священном вдохновении, руководившем будто бы LXX толковниками, должны быть признаны не более, как личным, непосредственными суждениями, за которые св. церковь не отвечает, каких не может принять под оборону своего престижа. что св. отцы и толковники духовные все вели объяснение по LXX, доказать это мне представляется недостижимым. читавший объяснения счастливого Иеронима особенно на тайны пророческие никогда не скажет, что этот толковник читает объясняемый текст исключительно или хоть бы только предпочтительно по переводу LXX; напротив, большою частью он блестящий от еврейских чтения LXX ставит и объясняет после буквального перевода с еврейского. Многократно говорит он при этом о difficultas editionis vulgatae, т. е. перевода LXX или буквального с него перевода латинского Itala. Счастливый Феодорит, объясняя, например тайну предсказателя Иеремии, не только читает и объясняет недостающие у LXX сравнительно с еврейским текстом отделы (например, 8:10-12; 10:6-8; 17:-4; 19:14, 16-20; 30:10-12; 33:14-26; 60:45-48), но и перевод LXX иногда заменяет более верным переводом с еврейского (например, в XXXI, 8; 48:1). Несколько инцидентов, когда св. отцы читают объясняемый ими божественный текст не по переводу LXX, а до еврейской Библии, указано в статье блаженной памяти митрополита московского Филарета "О окончательном значении и охранительном употреблении греческого перевода LXX и славянского» (Приложение к изделиям святых отцов 1858 г., стр. 452 и знак.). Подобным ликом, если мы не будем следовать исключительно тексту LXX, то не поколеблем еще "основного начинания православия — держаться того, что всегда содержала Св. Церковь». Известие древней православной, даже одной только греческой, церкви к тексту LXX не выражает собою чего-либо ближнего к убеждению в каноническом значении этого текста. Следовала ли русская церковь греческому тексту LXX исключительно — мною сказано в № 13 "Духовного Герольда", и преосвященный Феофан не сделал попытки ослабить значение моих примечаний. Я не утверждал и не утверждаю, что еврейский текст имеет безусловное во всех известиях достоинство пред текстом LXX и пред всеми древними текстами Старого Договора. Я держусь только убеждения, что из больших инцидентов разноречия между еврейским масоретскиие текстом и переводом LXX лишь в немногих достоинство должно быть признано за заключительным. Если преосвященный Феофан думает, что "против ежедневного известия в пользу еврейского текста можно привести десятки пространств в пользу текста LXX", то мое суждение совершенно противоположно. Один инцидент достоинства текста LXX перед еврейским придется на десять и даже больше инцидентов, в каких еврейский текст бесспорно лучше текста ХХ. В неких, еще более малых, пространствах и иные древние переводы сохранили избранные чтения сравнительно с масоретскими. Эти разные тексты Старого Договора, в лику урока о условном их значении, подлежат испытанию в ежедневном единичном инциденте независимо от духовного догмата о непогрешимости и беззаветном престиже выражения Божия. Откровенное выражение Божие одно; но у иудеев и в разных церквах христианских, между разными языками, оно сохранялось и сохраняется в разных ликах, нередко уклонявшихся от первоначального ума выражения Божия, благодаря несовершенству человеческих держав, которым вверено его хранение. Сравнительное изучение этих разных ликов должно привести к более или менее истинному определению того истинного выражения Божия, которому одному принадлежит безукоризненный и беззаветный престиж, каноническое значение. И коль скоро в истинной церкви Христовой не существует догмата о непогрешительном престиже какого-либо одного текста Библии, то урок о условном значении разных текстов Старого Договора не есть догматический урок. За тем или непохожим текстом мы признаем в общеизвестных инцидентах достоинство не потому, что этот текст, в исполненном его лике, канонизован или, по крайней мерке, исключительно употребляем, был церковью (такой канонизации или беспримерного употребления не было), а потому, что этот текст оказывается в известных инцидентах наиболее заслуженным контексту, филологическим, старым, историческим и т. п. основаниям. Обращаемся к образчикам, на каких преосвященный Феофан хочет показать достоинство текста LXX перед еврейским. Изъяснение происхождения настоящего "чтения LXX в Быт. 2:9, предлагаемое преосвященным, не может возбудить доверия. Полагая, что в древнем истинном тексте еврейском стояло какое-либо выражение, соответствующее греческому γνωστον, он говорит: "еврейский переписчик, затвердивши определение древа по тексту ст. 17 (ибо легче), в котором не было выражения, заслуженного выражению "разуметельное", опустил его и в ст. 9". Выражения: "затвердивши... по ст. 17..., опустил и в ст. 9" возможно было бы понять и согласиться с ними, если бы ст. 17 стоял прежде ст. 9. Внесши в текст и поставив после ειδεναι выражение γνωστον, переписчик — думаем — имел внушение изменить καλον και πονηρον в καλου και πονηρου, потому что не мог смотреть на καλον και πονηρον и ειδεναι , как 3 на прилагательные соподчиненные глаголу γνωστον, так как это выражения по значению своему разного порядка. Он считал более природным καλον και πονηρον поставить в зависимость от γνωστον и для того изменить винительный падеж в родительный. Впрочем, всего больше хотелось бы знать, что значат выражения: "еже ведети разуметельне доброго и лицемерного", любой особо значительный момент мысли заключается в "неразуметельне" — момент, которого не выражал бы глагол "ведети"? читая в Быт. 2:2 у LXX: "и соверши Создатель в день шестый действия своя", а у масоретов "...в день седмый...", преосвященный Феофан спрашивает: "скажите, что творил Создатель в день седьмой, чтобы можно было законно сказать, что Он в этот день и покончил действия Свои? Если же Он ничего не творил в этот день, то зачем говорите, что в этот день Он кончил действия Свои?" Истина, в седьмой день Создатель не сотворил чего-либо наружными ощущениями постигаемого, чего-либо похожего изделиям передовых шести дней; но что значат выражения: "почи в день седьмый от всех дел своих, яже сотвори, и благослови Создатель день седьмый и освяти его" (Быт. 2:2, 3)? Не заключают ли они мысли об особенном документе Святой деятельности, положившем начинание занятиям религиозной жизни человека? Этот документ и был настоящим мнением творческой деятельности Божией. Он имел пространство в седьмой день и подобным ликом именно в этот, а не в шестой день, кончил Создатель изделие. В Быт. 2:24 чтение LXX: "и будета два в плоть едину" не отличается существенно от масоретского: и "будут одною плотью": выражение "два" совершенно естественно вытекает из контекста, И если так, то чтение этих выражений Спасителем (Мф. 19:5) и вестником Павлом (1Кор. 6:16. Еф. 5:31) буквально по тексту LXX, а не по еврейскому, не может служить довольным основанием к унижению еврейского текста пред LXX. Если образчик Спасителя в известном уроке имеет истинную важность, то припомните выражения, какими Распятый молился Создателю на кресте. Или, Или, лима савахфани (Мф. 27:46): эти выражения не тождественны ни с чтением LXX, ни с еврейским текстом Пс. 22(21):2. Спаситель произносит их по халдейскому переводу. Впрочем, преосвященный Феофан не отвергает, что в неких пространствах масоретския чтения лучше чтений LXX. Он говорит только, что "против ежедневного известия в пользу еврейского текста можно привести десятки пространств в пользу LXX". Мне думается, как я уже сказал, совершенно наоборот. Как бы ни были, однако, малочисленны инциденты, когда еврейский текст имеет бесспорное достоинство пред текстом LXX, существование таких инцидентов уничтожает преимущество говорить, что текст LXX должно (будто бы по образчику церкви) "держать, как законоположительное выражение Божие". Так как и в переводе LXX, и в иных древних переводах, и, наконец, в еврейском, сохранившемся в масоретской редакции, тексте есть по пространствам настоящие разного рода неисправности, то мы не имеем преимущества, безусловно, отождествлять законоположительного выражения Божия с каким-либо одним из древних текстов, исключая в пользу этого одного все иные тексты. *В подобном уме нужно понимать мои выражения об преобразовании греческой Библии непосредственно или посредственно по еврейскому тексту. Это, надеюсь, ясно каждому, внимательно прочитавшему мою статью "Духовном Герольде" №13. 4