Вначале было действие И это действие было хэппенинг. Во время театральных представлений зрителям предлагалось принять непосредственное участие в постановках, стать полноценным соавтором происходящего, поскольку принципиальным отличием хэппенинга от других видов визуального искусства как раз и является отсутствие четкого сценария, спонтанность и, в общем-то, бессюжетность. Идеологом и вдохновителем течения хэппенинг принято считать американца Джона Кейджа, организовавшего первое представление с элементом случайности еще в 1952 г. Однако еще раньше, причем лет эдак на 50, подобные шоу устраивали русские футуристы. Вдохновленные примерами своих товарищей — Владимира Маяковского, Василиска Гнедова, Ильи Зданевича, они предпринимали попытки стереть грань между искусством и жизнью, декламируя на площадях и улицах, устраивая шокирующие публичные акции. Чего стоит самоубийство Ивана Игнатьева в 1914 г. на следующий день после свадьбы, задуманное им как радикальный перформанс? Кто-то склонен усматривать намеренный эпатаж и в трагической смерти Айседоры Дункан. Но уж если быть совсем точным, то предвестником ультрасовременного искусства следует считать уличный театр, представления которого с незапамятных времен устраивались как раз на открытом пространстве без оборудованной сцены — на улице, площади, в парке, поэтому в них отсутствовало четкое разделение на артистов и зрителей. Большая часть выступлений строилась на импровизации и мгновенном личном контакте со зрителем. Ограниченный набор технических средств требовал от актеров большей эмоциональной отдачи, поэтому зачастую такие шоу отличались яркостью, накалом страстей, что роднило уличный театр с клоунадой.

|
Перформанс (от англ. performance — исполнение, действие, поступок) — вид современного визуального искусства, в котором произведением являются любые действия художника, наблюдаемые в реальном времени.
Хэппенинг (от анг. happening — происшествие, явление) — театрализованное представление с участием художников, в отличие от перформанса преимущественно импровизационное с привлечением публики. | |
Не по-детски Конечно, от клоунады в современном искусстве перформанса осталось мало что, разве только способность авторов инсталляций вызывать у публики скептическую улыбку, а порой и откровенный смех. Но это лишь у незадавшегося представления. Ведь первостепенная задача любого, будь то театрального, звукового или текстуального перформанса — донести конкретный посыл его автора, удивить, расшевелить публику. Поэтому-то перформеры так часто прибегают к приемам на грани фола: то режут себе вены, то демонстрируют кадры реальных операций, то смакуют подробности побоища и т.д. Из-за того что в центре внимания художников пребывает не само произведение как конечный результат, а непосредственно процесс его создания, перформанс еще называют нестабильным видом искусства. Его нельзя купить и повесить на стену, его нужно только видеть, желательно вживую. И что парадоксально, вовсе не обязательно понимать. “Люди в начале перформанса шокированы, — делится секретами восприятия живых инсталляций художник Ева Зажицка. — Только со временем, когда они вспоминают и анализируют увиденное, суть происходившего начинает доходить до них”. Кто-то считает, что перформанс — искусство настолько высокое, что понять суть происходившего даже спустя какое-то время удастся не всем. Собственно, с этим утверждением согласны и сами художники. “Восприятие перформанса — дело нелегкое. Тем не менее этот малоформатный жанр по времени и площади реализации обладает колоссальной энергетикой. Метафорически выражаясь, это черная дыра”, — считает художник Владимир Кауфман. А вот с этим утверждением согласиться, пожалуй, имеет смысл. Для тех, кто 21-22 сентября посетил ІІ Дни искусства перформанс, эта метафора приобрела вполне осязаемые черты. В воронку экзистенциальных мироощущений перформеров засосало и немногочисленную публику, пришедшую в эти дни в киевский “Мистецький арсенал”. В тупике огромного сводчатого помещения Андрей Сагайдаковский пытался придать всему происходящему больше сконцентрированного смысла, отбирая у пространства присущую ему незначительность — пустой воздух, лишенный содержательности, он собирал в мешки для мусора. По замыслу автора перформанса “Кража пустоты”, таким образом помещение автоматически наполнялось сущностью. Вначале хихикающая публика лишь фотографировалась на фоне растущей горы мешков с “пустотой”, подтверждая своим присутствием банальную дефиницию, что людям бесконечно долго свойственно наблюдать за работающими. Но уже спустя каких-то полчаса у ассенизатора Сагайдаковского появилось несколько добровольных помощников, к концу перформанса упаковавших всю возможную бессмыслицу. Как оказалось, вовремя: рядом разворачивалось действо Александра Зайцева “Интерлиния” — мрачный перформанс с кровопусканием. То ли капающая из вены кровь должна была догнать так же медленно пересыпавшийся в клепсидре песок, то ли песок должен был символизировать медленно уходящую из человека жизнь — понять сложно, видимо, тут как раз должен сработать принцип восприятия перформанса, озвученный г-жой Зажицкой. Но главную свою задачу — заставить сопереживать публику физической боли, тем самым настроясь с ней на одну коммуникационную волну, — Александр Зайцев выполнил. К счастью, на этот раз автор обошелся без интерактива — излюбленного перформанса “Аэродинамика”: проколов ладонь иглой и подсоединив к ней капельницу, он любит обходить зрителей, словно предлагая им напиться со своих ладоней. Следующей по программе фестиваля вновь оказалась пограничная ситуация между жизнью и смертью. Перформанс “Параллели” Евы Зажицкой родился непосредственно в стенах “Арсенала”: “Историческое, величественное и в то же время такое запущенное и мрачное помещение вдохновило меня использовать в своем перформансе песок и воду. Ведь и в штукатурке этих стен, и в цементном растворе использовались эти простые составляющие. А что в итоге получилось?”. Из замученной то ли бытом, то ли духовными изысканиями женщины в черном медленно вытекает жизнь. Уходит ее время — словно говорит платье, скроенное в форме песочных часов, из прорех которого медленно сыплется песок. Пытаясь ускорить ход событий, женщина разрывает подол, добавляет высыпавшийся песок в бутылку с водой, после чего неспешно выпивает эту адскую смесь. Что это — попытка остановить время или приблизить неизбежный конец — каждый решит для себя сам. Очевидно одно: покинуть эти стены после всего увиденного с прежним мироощущением уже не получится. Засосало.

Текст: Юлия Абакумова, yabakumova@business.ua Фото: Геннадий Минченко |