/dev/devil

/dev/devil [http://devil.mk.ua] /dev/blog Четверг, Июль 12, 2007 Смерть Я в Смерть бывал мучительно влюблен, Когда во мраке слушал это пенье, Я даровал ей тысячи имен, Стихи о ней слагая в упоенье; Быть может, для нее настали сроки, И мне пора с земли уйти покорно, В то время как возносишь ты во тьму Свой реквием высокий, - Ты будешь петь, а я под слоем дерна Внимать уже не буду ничему. posted by DeViL at 4:54 пп Комментарии (0) Четверг, Июль 12, 2007 Воленс-ноленс Еще один душераздирающий расссказ Ольги Бакк. Мне её рассказы нравяться все больше и больше! Солнечные лучи немилосердно слепят глаза, преломляясь в триллионах кристаллов замороженной воды, - над миром царит снег. Лес переливается, как шкатулка с драгоценностями. Ели сияют малахитовыми камеями в серебристых оправах, - иней опушил каждую иголочку. Сосны, глубокого изумрудного цвета, безупречно расписаны снежной финифтью. Теперь мне ясно, где черпал вдохновение Фаберже, создавая муаровые узоры своих эмалей. У подножья деревьев залегли неправдоподобно резкие агатовые тени; а от стволов исходит янтарное сияние, - за лето они досыта напитались жаром солнца, и, кажется, можно греть руки в их теплом свечении. Это было бы весьма кстати, я жутко замерзла! Мороз покалывает лицо, кусает губы, делая их чужими. Наверняка я стала некрасивой до безобразия - красные нос, белые щеки. Еще немного и ты получишь вместо горячей женщины - эскимо в шубе. В застывшем воздухе далеко разносятся потрескивание закоченевших деревьев и скрип снега под моими ногами (пытаюсь согреться). Отчего-то накатывает страх, - ты не придешь сегодня. Из глубины леса стремительно вырывается стайка синичек и букетом пушистых одуванчиков падает к моим ногам. Они настойчиво требуют подачки, голосами-колокольчиками вспарывая бархатный покров тишины. Я достаю семечки, бросаю на снег. Смелые попрошайки затевают отчаянную возню. Их бесстрашие заражает оптимизмом воробьев, и те присоединяются к веселью, нагло требуя свою долю. Элегантные синички - настоящие денди в желтых фраках с черными галстучками, не собираются уступать взъерошенным плебеям ни зернышки, и вот уже под ногами кипит сражение. Забавная птичья возня оживляет лес и прогоняет страх. Привлеченный шумом дятел рубиновым бликом мелькает среди застывших ветвей. Проникнувшись всеобщей радостью, он оглашает лес восторженной дробью, приветствуя твое появление. Но я так увлеклась птичьими разборками, что не слышу шагов за спиной. Вдруг в глазах темнеет, - на мое лицо опускаются теплые руки. - Угадай, кто? Вопрос риторический - во всем мире никого с тобой не перепутаю, но я принимаю правила игры: - Федор Петрович, неужели вы? - Не угадала. - Может… Виктор Михайлович? - Не-а! - Тогда это ТЫ! - развернувшись, бросаюсь тебе на шею. Конечно же, я не дюймовочка, и мы падаем в снег, катаемся по нему, зарываемся с головой, хохоча от радости. Ты вскакиваешь и, пока я барахтаюсь в снежном море, лепишь снежок. - Кто такой Федор Петрович? - подозрительно спрашиваешь ты, хищно прицеливаясь. - Мой начальник! - А Виктор Михайлович? - Мой сосед. - Ах, вот как?! Стоит приподняться, как ловко запущенный снежок врезается мне в спину, и я снова зарываюсь в сугроб. - Так не честно, - отплевываясь (наглоталась снега), кричу я. - Перестать! Ты помогаешь мне подняться, пытаешься отряхнуть от снега. Бесполезно! Мы так извозились в нем, что стали похожи на двух снеговиков, с ярко красными носами-морковками. - Да уж, - улыбаешься ты. - Теперь у меня есть снежная баба! Слова срываются с губ, поднимаются искристым облачком, застывают в морозном воздухе, оседая радужным инеем. - На себя посмотри! - злюсь я, пытаясь вырваться. - Дед мороз в отпуске! Усы белые, ресницы снежные совсем. Жаль, бороды нет. Ты смеешься и в ответ целуешь меня холодными губами: - Замерзла? - Ага! Я даже ног не чувствую! Пойдем в дом? - Идем! Но… Ты подхватываешь меня на руки, делаешь пару шагов, и мы снова летим в сугроб. - Слезь с меня! Мне тяжело! - возмущаюсь я. - Помнится мне, когда-то ты просила совсем другое! - хихикаешь ты в ответ. - Ты тяжелый, как мамонт! - я пытаюсь столкнуть тебя, но моих силенок не хватает. - Слезь немедленно! - Злючка! Ты обхватываешь руками мое лицо, целуешь глаза, губы, замерзшие щеки. Поднимаешься. Поднимаешь меня. - Не трогай меня! Я пойду сама! - Скорее покатишься, как снежный колобок! - ты говоришь преувеличенно серьезно, а в прищуренных глазах пляшут бесенята. - Я колобок? - возмущаюсь на вдохе. - А кто меня в снег уронил? Слабак! - выдыхаю на самой высокой ноте. - А кто говорил: “Всю жизнь на руках буду носить?” - изрекаю голосом радикальной стервы. - Слабак? Я? - угрожающе переспрашиваешь ты. - Ты-ты-ты! - показываю язык. Ты делаешь вид, что злишься, хватаешь меня за плечи, пытаешься поцеловать, я отталкиваю тебя, и мы опять падаем. Теперь уже я всем своим весом впечатываю тебя в сугроб. - Ты не могла бы перенести свои сексуальные забавы в постель? Здесь немного прохладно, - с притворной заботой говоришь ты. - Кто бы говорил! Подкрался! Напал! Сексуальный маньяк! Я пытаюсь поцеловать твои губы. Ты уворачиваешься, подставляя то щеку, то холодный нос, то заиндевевшие ресницы. - Лежи смирно! - прикрикиваю я. - Мне неудобно! - Да конечно! Ты хочешь, чтобы я замерз? Слезь с меня! Я упираюсь руками тебе в грудь, пытаюсь встать, но ты не пускаешь меня, и я опять падаю. Ты обхватываешь меня и ловко переворачиваешься. Я пытаюсь брыкаться. - Лежи смирно! - передразниваешь ты, целуя меня. - Мне неудобно! - Как же! Разбежалась! - отбиваюсь я. - Может, в дом пойдем? - Интересно, как же мы туда попадем? Ты разлегся на мне, как бегемот на диване! Ты смеешься, наконец-то встаешь, опять поднимаешь меня. Синички, досель сидящие на деревьях затаив дыхание, как зрители на премьере, оживляются и начинают обсуждать наше “недостойное” поведение. Провожаемые вместо аплодисментов птичьим гомоном, замерзшие, но счастливые, мы, держась за руки, идем к дому. На самом краешке поляны, как будто раздумывая: скрыться ей совсем или остаться еще ненадолго, стоит бревенчатая избушка. - Как в сказке! Избушка на курьих ножках! - восхищаюсь я. - Надеюсь, у нее лапы не замерзли, - ты как всегда скептичен. - Начнет плясать, согреваясь, всю посуду перебьет. - Не в тебе романтизма! - упрекаю я. - Ты же знаешь, милая, я чистый прагматик, - улыбаешься ты. - Это ты сказки любишь. Мы взбегаем на крыльцо, хотя взбегаем - сильно сказано, скорее закатываемся снежными мячиками. - Надеюсь, Баба Яга улетела по своим делам? - озабоченно спрашиваешь ты, не торопясь открывать дверь. - Что, струсил? - поддеваю я. - Погода сегодня нелетная - холодно слишком! Наверняка сидит на печи, кости греет. Ждет добра молодца. На ужин! Смотри, печку уже истопила! Крышу избушки мягко укутывают еловые лапы. Сквозь иголки сочится бурый дымок, как будто елка тайком от соседок курит кальян. - Не бойся! С Ягой я договорюсь! Мы же родня! - В каком смысле? - Все женщины ведьмы! - бодро отвечаю я, и открывая двери. - А ты не знал? Внутри помещение сияет безликостью рекламно-буклетного ремонта. - Ну-у-у, надо же! Я так не играю! - протягиваешь ты разочарованно. - Евроизба. - Погоди! Ну-ка, закрой глаза! Ты послушен, как никогда. Я делаю пару замысловатых пассов (над пультом около двери). - Открывай! - Вот это да! - от восхищения ты хлопаешь в ладоши. - Да ты просто волшебница! - Ведьма! - Ну ладно, уговорила - ведьма! - соглашаешься ты и уточняешь. - Любимая! Избушка стала узнаваемо-сказочной: бревенчатые стены с выступившими медовыми капельками смолы, домотканые половики, расписная утварь на резных полках, тесаный стол с лавками, лежанка с пуховой периной, уютно гудящая печка. - Русская экзотика, - комментирую я. - Хотя, вместо печки я бы предпочла камин, медвежью шкуру на полу и романтический ужин при свечах. - Камин - из другой сказки, - возражаешь ты. - Пусть будет печка. В углу что-то сипло крякает, скрежещет, - просыпаются старые часы-домик с массивными гирями-шишками. Из дверцы недовольно выглядывает заспанная кукушка, хрипло кашляет, отбывая вековую повинность. - У нас осталось так мало времени, - огорчаюсь я. - У нас впереди вечность, - ты нежно улыбаешься и проводишь кончиками пальцев по моему лицу. От их мягкого тепла по телу катится сладкая волна. Снег начинает таять, и шуба горько плачет, роняя на пол крупные слезы, мех склеивается, и торчит, как иголки у ежика. - Таешь, моя снегурочка! - улыбаешься ты. - Раздевайся. - Совсем? - Можно и совсем. Только, чур, я тебе помогу! - ты начинаешь расстегивать пуговицы. - А сам будешь таять? - Конечно, милая. В твоих руках. Мы раскидываем шубы по лавке и придвигаем ее к печи, сушить насквозь промокшие вещи. Солнышко наполняет избу ласковым теплом. В золотистых туннелях лучей резвятся пылинки, танцуя зажигательную джигу. На столе красуется, как примадонна на авансцене, глиняная миска с яблоками. Яблоки - летнее чудо - огромные, не помещаются в ладони. Круглые, слегка приплюснутые сверху. Лимонно-желтые, небрежно расписанные красными мазками - поцелуями жаркого солнца. Я беру яблоко в руки, вдыхаю медовый запах лета, - так пахнет счастье. Откусываю кусочек. Ммм… рот наполняется соком, капли бегут по пальцам. Сверху мягкое, сладкое, к сердцевине яблоко твердеет и становится упругим, кисловатым. Я и не замечаю, как оно исчезает. - Попробуй! - предлагаю тебе. - Невероятно вкусно! Пока ты ешь, жмурясь от удовольствия, я стою у окна и смотрю на неподвижные тени деревьев. Покончив с яблоком, ты подходишь, обнимаешь, целуешь влажные волосы. Твои губы согрелись, их нежное тепло проникает в меня, окутывает приятным облаком. Сердце замирает в сладкой истоме, а ноги предательски слабеют. Ты подхватываешь меня, не давая опуститься на пол. - Надеюсь, теперь ты меня не уронишь? - шепчу я. - Обязательно уроню! - обещаешь ты и роняешь… на лежанку. Мягкая и пушистая перина пружинит не хуже сугроба, но в отличие от снега, замерзнуть, погружаясь в ее глубины, сложно, тем более, когда рядом ты… За печкой начал настраивать свою скрипочку сверчок, выбирая песенку попечальнее. - Странный сверчок, - удивляюсь я, - днем пиликает. - Не отвлекайся, - шепчешь ты, расстегивая на мне блузку, и целуя открывающееся тело. Пуговка. Поцелуй. Пуговка… поцелуй… пуговка…. Я запускаю пальцы в твои волосы, вдыхаю твой запах. Он кружит голову, как сладкое вино. Твои руки скользят, оставляя обжигающую дорожку на коже, и вскоре мое тело наливается огнем. - Так нечестно, - запинаясь, произношу я, - ты еще одет! - Помоги мне раздеться, - выдыхаешь ты мне в губы. Твои глаза близко-близко… я тону в них… сливаюсь с тобой… растворяюсь в нежности… - Я люблю тебя … - Я не могу без тебя… - Не плачь, милая… - Я плачу? - совсем не чувствую как текут слезы. - Плачешь, я уже весь мокрый, - ласково улыбаешься ты и целуешь мои глаза. - Сладкие! - Не правда! - Сладкие, как и ты… Эти слова вызывают у меня новый поток слез, и я всхлипываю, уткнувшись в твое плечо. - Не плачь, милая! Ты нежно перебираешь мои волосы. - Правду говорят, что слезы ведьмы приносят счастье? - Не знаю, - я судорожно вздыхаю, - проверим. Твои руки ласково скользят по телу, губы находят мои, потом начинают путешествие вниз - ты успокаиваешься меня самым ласковым и нежным способом, даришь свою любовь, и я жадно впитываю ее, стараясь запомнить каждое слово, вздох, движение. Твой сладостный стон раскалывает мое тело, и я задыхаюсь ответным восторгом… Вредная кукушка снова выглядывает в дверцу часового домика, и, оглядевшись вокруг, злорадно возвещает о том, что наше время истекло. - Пора, - шепчу я, закусывая губу, в тщетной попытке удержать слезы. - Да, - соглашаешься ты. Одеваемся, старательно пряча друг от друга глаза. Ты заботливо взъерошиваешь мех на моем капюшоне. Из ежовой шубки он снова превращается в пушистую сказку и мягким теплом окутывает лицо. Мы задерживаемся на пороге, огладываемся. Податливая перина все еще хранит очертания двух тел. Вздохнув, ты первым выходишь за дверь. Я, замешкавшись на миг, щелкаю переключателем у косяка, и, не оглядываясь, выхожу прочь, оставляя сверкающее стерильной чистотой помещение. Мы идем по тропинке до середины поляны. Синицы встречают нас восторженным писком, как фанаты соскучившиеся по кумирам, уезжавшим на длительные гастроли. Солнце по-прежнему слепит глаза, вися в зените, как приколоченное. - Мне пора, - вздыхаешь ты. - Знаю. - Я напишу. - Мы встретимся еще? - Мы. Обязательно. Встретимся! - выделяя каждое слово, отвечаешь ты. Наш поцелуй горчит долгой разлукой. Я прижимаюсь к тебе и напоследок глубоко вдыхаю твой запах. Говорят, что память на запахи - самая прочная. Ты пахнешь осенними цветами - бархатцами. Они распускаются в конце лета и радуют глаз озорной рыжей шевелюрой до самых холодов. Если сорвать цветок и растеребить его, то на руках долго остается терпкий, горьковато-резкий, мускусный запах. Я обожаю этот запах. Когда бархатцы распустятся, я нарву огромный букет, и долгими часами буду казнить ни в чем не повинные цветы, чтобы снова и снова вспоминать тебя. Ты уходишь по тропинке, не оглядываясь. Ты знаешь - я плачу. Я знаю - на твоих глазах слезы. Еловые лапы смыкаются у тебя за спиной как занавес, долго подрагивают, роняя снежную пыль, искрящуюся последним “прощай”. Я смотрю тебе вслед, и когда перестаю слышать скрип снега под твоими ногами, разворачиваюсь и ухожу в противоположную сторону. Синички замолкают и как зрители после неудачной премьеры беззвучно улетают прочь. Лес погружается в привычную тишину. Дохожу до избушки, заворачиваю за угол и через пару метров снег под ногами кончается: черная плоскость обрезает белое поле обсидиановым лезвием. Я осторожно ступаю на бездонную черноту. Лес за спиной, солнце в небе, избушка - все затягивается дымкой, становится все менее реальным, превращаясь в сказочное прошлое, яркое, драгоценное воспоминание. Иду… Чернота накатывает на меня, вливается в глаза, уши, нос, вязким туманом цепляется за ноги… хватает за руки, свиваясь в длинные щупальца… щупальца растут, твердеют, превращаются в стальные канаты… запутываюсь, как бабочка в паутине, и, не в силах сделать шаг, повисаю… тенета со стальным звоном вибрируют, натягиваются и резко дергают, раздирая меня на куски… Я уже не я… сгусток боли…без мысли… без разума… вселенная, беременная Большим взрывом… тоннель, прорытый червем сомнения в мозгах идиота… песчинка, упавшая с кромки времени на часы вечности… Я-не-я падаю в раскаленную добела трещину, сквозь которую вливается жидкое пламя, протуберанцами выжигающее мир черного безумия… - Больно, черт побери! - слышу дрожащий голос, в котором с трудом узнаю свой. - Побочные эффекты - экстероцепторы скачкообразно перестаиваются на восприятие окружающей среды, - голос добровольного учителя накатывает волнами, меняя тональность от комариного писка до утробного медвежьего рычания. - Не надо читать мне лекции! - злюсь я, отгрызая кусочки воздуха. Жива… Везет мне сегодня! Ребра болят, будто по ним промаршировало стадо слонов, руки-ноги трясутся, как у запойного алкоголика, на глаза давит весь десятикилометровый слой атмосферы, а сетчатка горит, обожженная атомным взрывом - на потолке мерцает тусклая лампа. Оператор безукоризненно вежливо помогает мне выбраться из костюма, подает халат. - Как прошло тестирование? - он позволяет себе проявить легкую заинтересованность. - Нормально, - бросаю через плечо, драпируя свои телеса. Честно говоря, мне неприятно смотреть ему в глаза. В принципе нагота меня не смущает, но… интересно, что он видел? Отчего-то я раньше не задумывалась, что выделывает мое тело во время работы с программой. Представляю, как я извивалась во время… хм… да ладно!.. Работа, как работа. Тошнит, - как же мне хреново! - но я “держу лицо” перед техперсоналом и бодро, почти не шатаясь, бреду в душ. На приведение себя в полную боевую готовность уходит минут двадцать - что-то мне совсем нехорошо: к горлу все время подкатывает горечь, а на душе так тоскливо, словно кошки нагадили. Сейчас бы выпить горячего кофе, с коньяком! Голова раскалывается. Но надо маршировать к шефу. Он всегда требует краткий устный доклад сразу после тест-драйва и полный развернутый отчет на следующий день. С трудом натягиваю одежду. Глубоко вздыхаю пару раз и, проглотив ненавистный комок, иду к начальнику. В кабинете шеф - наконец-то! - предлагает мне кофе, правда без конька и деликатно молчит пару минут, позволяя мне собраться с мыслями: - Реальность воссоздана практически без изъянов, - начинаю я долгожданный отчет, - полная иллюзия присутствия. Дизайн ландшафта впечатляет продуманностью. Зимние елки - великолепны. Физические параметры: плотность вещества - снега, воздуха, дерева, текстура материи, текучесть жидкости, температура окружающей среды, выдержаны на качественно высоком уровне и, на мой взгляд, соответствуют реальным. Только “небесная канцелярия” подкачала, солнце ведет себя абсолютно неправдоподобно, - висит на месте, а зимой, даже за час, оно должно значительно смещаться. Да тени от деревьев невероятно густые, неподвижные, как нарисованные, Эти ошибки снижают достоверность восприятия. - А…. - шеф мнется, старательно отводя взгляд. - Гхм…а… другие… так сказать… физиологические ощущения, - он с трудом подбирает слова, по-прежнему избегая смотреть на меня. - Экстероцепция соответствует параметрам реальной среды. Модальность тактильных, обонятельных, зрительных, слуховых ощущений на высоком уровне, Даже лучше, чем в реальности, - усмехаюсь я. - Неужели? - он резко вскидывает голову, и наши глаза встречаются. Шеф неожиданно стремительно краснеет. “Да он тоже наблюдал за мной во время тестирования!” - осеняет меня. Прочитав в моих глазах понимание, шеф краснеет еще больше, машет рукой, предлагая продолжить рассказ и сталкивает со столешницы подставку для карандашей. Пытаясь удержать ее, он задевает вазу с цветами, та опрокидывается на стоящие в рамочках фотографии, катится дальше, сметая все на своем пути и все это хозяйство с грохотом рушится на пол. По столешнице плоским осьминогом расползается лужа воды. “Старый плут, - хихикаю я, ползая по полу в поисках раскатившихся ручек. - Он наблюдал за мной! Сеанс бесплатного стриптиза, точнее - душевного стриптиза. Надеюсь, увиденное его не разочаровало! В следующий раз буду продавать билеты”. - Хорошо, что ваза небьющаяся, - вслух говорю я, водружая на стол фотографию жены шефа. - Хорошо, - машинально кивает он. Внезапная физзарядка помогает ему прийти в себя. - Общее впечатление, - шеф натягивает на лицо начальственную маску и говорит строгим, сухим тоном. Задумываюсь: - Я почти поверила. - Недостатки? - Ужасающее возвращение. Зубодробительная боль. Меня до сих пор тошнит, как будто все тело пропустили через мясорубку, - я вытягиваю вперед руку, и демонстрирую дрожащие пальцы. - Если этот недочет не будет исправлен, - наш продукт никто не купит. - Так, стало быть? - шеф задумчиво пожевал губами. - Что ж будем исправлять. Я с преувеличенным вниманием рассматриваю трясущиеся конечности. - Намекаешь на недельку отпуска? - хмыкает начальник, замечая мои манипуляции. - Неплохо было бы, - усмехаюсь. - Получишь, плюс благодарность в личное дело. - А можно наличными? Шеф благосклонно улыбается моей наглости: - Премиальные после запуска продукта в серийное производство. Я кривлюсь, как будто у меня внезапно заныл лет десять назад вырванный зуб. Значит, предстоит отладочное тестирование. - Когда я увижу полный доклад? - Завтра, - помолчав, добавляю, - я могу идти? Начальство благосклонно кивает. - Иди, отдыхай. Около двери оборачиваюсь, слова застревают в горле: шеф хмуро рассматривает фотографию жены - лучшего инженера-испытателя нашей фирмы. Ушла в ирреальность. Возвращаться не собирается. В кулуарах ходят слухи, что живет там с любовником. Теперь каждого сотрудника снабжают устройством автоматического возврата. Хочешь, не хочешь, а вышвыривает из любого эдема в наш грешный мир. А вот где сие устройство таится и как оно выглядит - не знаю. Одним из условий контракта - безоговорочное согласие на внедрение катапульты, каковое и делают под общим наркозом, дабы не было искушения ликвидировать оное и дать деру в райские кущи. Рай… Девиз фирмы:”Мы запрограммируем любое счастье!” Они делают “счастье”, а кто платит за фарт массового потребителя? Славка, мой друган, “невозвращенец” - инсульт. Генка: пожизненная пенсия, благоустроенная квартира с мягкими стенами и никаких проблем - какие проблемы у растений? Маринка, жена шефа, возлежит в хрустальном “гробу” в подземелье за семью дверями, за десятью замками - ремейк спящей красавицы, только принца в обозримом будущем не наблюдается. Галка, Сашка, Мила, Женя, Колька… Да этих “гробов” там видимо-невидимо! Ко мне же фортуна благосклонна. До поры до времени… Выхожу на улицу. Закуриваю. Холодно-то как! Стылый ветер бьет в спину, лезет за шиворот ледяными пальцами, пронизывает пальто, гоняя мурашек по коже. Под ногами хлюпает снежная жижа вперемежку с грязью. Взвесь тумана и воды, плотной колючей вуалью висит в воздухе - морось визитная карточка наших зим. Низкие чернобрюхие тучи оккупировали небо, не позволяя солнцу глянуть на серый город. Настроение мгновенно портится, - ненавижу зиму в этом городе, хотя живу здесь с рождения. Сколько живу - столько и ненавижу. Впрочем, и другие времена года тоже. В городе, где тебя нет. Закрываю глаза. Вспоминаю: на солнце искрящийся снег, голосистых синиц, твои глаза, мягкую перину… Догоревшая до фильтра сигарета обжигает руку, возвращая в реальность. На город ползут сизые сумерки. - Я хочу к тебе! - кричу я в никуда, пугая проходящего прохожего. Тот смотрит на меня глазами испуганного кролика и проворно рысит мимо, приняв за сумасшедшую, а может и за обкурившуюся наркоманку. “Совсем сдурела! - говорю себе. - Домой… домой… отдыхать! - отбрасываю окурок, прячу руки в карманы, съеживаюсь, пытаясь удержать тепло. - Эх, знать бы, где эта чертова катапульта”. В вязком мареве, кутающем город, растворяется маленькая сутулая фигурка, устало бредущая к остановке. - Я тоже хочу к тебе, - шепчешь ты, провожая ее взглядом и, оглядевшись, - не смотрит ли кто, и украдкой проводишь рукой по монитору. posted by DeViL at 2:56 пп Комментарии (0) Четверг, Июль 12, 2007 Миражи Там же где я нашел предыдущий пост, я нашел и вот это. Советую почитать многим кто знакомитьс через интернет. Ты, хочешь, чтобы тебе писали? Не пожалей о своем желании. Выворачивая душу наизнанку, невозможно остаться прежним. Какими словами передать чувства, как описать ощущения, возникающие во время разговора? При таком этом разговоре ты не видишь собеседника, и он тебя не видит тебя - многое можно сказать и еще большее утаить. Можно вложить во фразы подтекст первого, второго уровня. Можно закамуфлировать истинный смысл или наоборот придать словам кристальную прозрачность. Кто отличит правду от вымысла? Кто скажет себе честно - меня обманывают или меня очаровывают? Только не тот, кто жаждет обмануться. Только не тот, кто хочет быть очарован. Это эфемерный мир, к котором все правда и все ложь. Это мир иллюзий, это мир призраков. Это - мир больших надежд. Это - мир огромной лжи. Лгут все. Лгут те, кто говорят - ненавижу. Лгут те, кто твердит о пламенной любви. Мы все обманываем себя. Мы придумываем себе несуществующие образы. Мы создаем миражи. Кто виноват, что эти миражи так реальны и живучи? Кто виноват, что мы разучились говорить правду сидя лицом к лицу и можем говорить о своих чувствах только перед холодным экраном, не видя того, к кому обращаешься? Ты разговариваешь со своим вымышленным собеседником. Придумываешь за него ответы, приписываешь ему чувства. Выстраиваешь его образ. Выдумываешь его. Создаешь новую жизнь. И твое создание начинает дышать и жить. В твоем мире. В созданной тобою реальности. Беда тому, кто выпадет из этого круга, нарушив его целостность. На него ополчатся его же создатели. Кто виноват в том, что реальность намного грубее, проще, и болезненнее созданных тобою иллюзий? Кто виноват, что сотворенное тобою существо не имеет общего с настоящим? Никто. И ты тоже не виноват. Ты придумал меня. Я придумала тебя. Мы пришли ниоткуда. Мы родились вместе с первыми письмами. Мы жили в письмах. С ними росла и набиралась сил наша реальность. Не тот мир? в которой живу я, не тот где живешь ты. Тот где живут наши образы. Мир, в котором можно все. Можно любить и ненавидеть, плакать и смеяться. Никто тебя не видит, никто не осудит. Все дозволено. Поэтому так больно ранит ошибка. Ты не можешь или не хочешь признать, что ты ошибся. Что созданный тобой призрак не имеет ничего общего с живым человеком. Человек может ошибиться - фантом не имеет права. Но все дело в том, что призраки вообще не имеют никаких прав. Даже права на существование!! Реальность остается за порогом, когда приходят сны. Поезд. Дальняя дорога. Куда откуда - не знаю. В купе только я. Сижу и смотрю на неизбежность подкрадывающейся ночи. Закат угасает, на небе одна за другой загораются звезды. Темнота окутывает мир, проносящийся за окнами. Уже ничего не видно. Мое уединение нарушает звук открывающейся двери. Кто-то заходит. Я не вижу его лица, но я знаю кто это. Это ты. Ты тоже оказался в этом поезде. Зашел на последней станции. Но почему мы оба знаем, что наш совместный путь недолог? Только до следующей остановки! И это знание делает ненужным и лишним все слова. Остается молчание, звуки, запахи, вкусы. Как сладок вкус твоих губ, которые нашли меня в полной темноте. До боли приятны твои жадные поцелуи. Запах твоего тела пьянит и сводит с ума. Время летит, просачивается сквозь пальцы, колеса убыстряют свой бег, их стуку вторят наши сердца. Все быстрее и быстрее Мысли рассыпаются, как жемчужины из порванного ожерелья. Остаются только желания. Желание подарить друг другу блаженство, имя которому - счастье. Желание продлить этот волшебный миг навечно. Но как быстро мчится поезд! Одежда падает, исчезает во мраке. Твои горячие руки находят меня. Все, что так долго ждало своего часа - сбылось. Все фантазии, безумные мысли, все, что казалось таким недостижимым и далеким, сейчас становится реальностью. Любовь обрушивается на нас. Строки, ложащиеся на бумагу - обман. Нельзя передать словами остроту ощущений, изменчивость желаний, изощренность фантазии, страсть и ее воплощение. Превращенные в слова, они теряют свой волшебный смысл, становятся пошлостью. Но поезд начинает замедлять свой ход. Скоро станция и ты должен уйти. Как отпустить тебя без надежды на встречу? Как оторваться друг от друга, зная, что никогда не суждено быть вместе? Ничего нельзя изменить. За тобой закрывается дверь Одинокий человек, стоящий на перроне так пронзительно несчастен. Но поезду все равно. Он движется по расписанию, ему нет дела до людей с их радостями и их печалями. Станция скрывается за поворотом. Там же остается наше счастье. Было это или не было? Однажды, случайно, мы встретились глазами. Люди, сидящие в двух разных поездах, встретившихся на одной остановке. Этот взгляд длился один миг, а затем поезда умчали нас в разные стороны. Но почему мне кажется, что я видела тот ночной перрон, исчезающий за поворотом? Откуда я знаю, что ты тоже его видел? Сны приходят ниоткуда. Желания остаются снами. Сон души - мираж, истаявший под злобными лучами бытия. Что ощущает душа, вырванная из сказки? Боль. Только у этой боли есть название. Произнеси эти слова вслух и тебе станет легче. Признайся себе - и ты почувствуешь облегчение. Потому, что эти два слова неразрывно связаны друг с другом. Потому, что эти два чувства живут в наших душах. Ты готов? Я слушаю… posted by DeViL at 11:47 дп Комментарии (0) Вторник, Июль 10, 2007 Маринка Вот случайно набрел на один очень интересный рассказ о любви. Оригинал сдесь . - Какая глупая! - брат Исидор перевернулся на спину. - Глупая… Мысли лезли в голову, не давали уснуть. - Глупая, - в сотый раз вздохнул он, и, поворотясь на бок, уставился невидящими глазами в стену. - Ей бы раскаяться! Жива б осталась. Колокола пробили полночь - самый час для призраков. Во тьме келейки как настоящая встала пред Исидором пышногрудая красавица, приговоренная завтра к очистительному пламени. - Маринка… эх… - Ты глуп, брат! - сказала Маринка. - Кому нужны праведники? Не сеют, не пашут! От них не рожают! - взяв со стола кружку, она отпила вина. - Да этот, - указала пальцем на вонючего мужика, - стократ лучше тебя! У него между ног зверь, а не дохлый червяк! - она захохотала, и все в трактире обернулись поглазеть на странную парочку - светловолосую прелестницу и унылого толстячка в длиннополом плаще. - Ты глупа! Смири плоть! Стань праведницей, и простятся тебе грехи! - урезонивал Исидор. - Для чего мне прощаться с любовью? Чтобы поститься? Не рожать детей? Не для того я пришла в мир! Она приподняла руками груди так, что они едва не вывалились из выреза платья, повела плечом, облизала губы, и праведник ощутил, как по телу катится сладкая волна. .. .Который год он преследовал красавицу, умоляя ее раскаяться. В ответ та лишь смеялась и предлагала сменять служение небу на ее любовь. После этих разговоров Исидор возвращался в обитель больным и разбитым. Плоть бушевала, но он боролся за свою чистую душу. Бичевал себя, отказывался от пищи и воды, облачался в хламиду из жгучки - отвлекал мысли от греха. Но ночами приходила Маринка, раздевалась, ложилась рядом и… он просыпался в ужасе, бросался на колени и до утра молил Праведника даровать ему стойкость духа… - Ты же хочешь меня, - сказала Маринка, проводя теплой ладошкой по его щеке. - Так что сильнее - твоя вера или моя грудь? - она хихикнула. - Моя вера крепче камня! - отрезал Исидор, накрыв полой предательский бугор на штанах. - А во что веришь ты? - Любовь - моя вера! - Маринка наклонилась к самому уху праведника; жаркое дыхание обжигало. - Люби, и простятся тебе все грехи! - и она опять залилась смехом. - Говоришь, с нечистым связалась? - поднял брови брат Маркел. - Доказательства есть? - Надежные, - соврал Исидор. - А свидетели? - Найдем, - голос предательски дрогнул. Брат Маркел, настоятель обители и одновременно судья, глянул Исидору в глаза, словно хотел увидеть там душу. Его попытка не увенчалась успехом. Огромный зал едва принял в себя желающих насладиться судом над распутной красавицей. Пока читались материалы пристрастного дознания, Исидор не отрывал глаз от Маринки, привязанной за руки к столбу посреди зала. Спутанные волосы падали ей на глаза, обвивали тело, едва прикрытое лохмотьями. Бледная кожа разукрашена синяками, по стройным ногам, тщетно пытавшихся дотянуться до пола, текла кровь. Судья, степенно откашлявшись, зачел приговор: “Огненное очищение, дабы душа грешницы, воспарив в пламени, вознеслась к небесам”. Дамы элегантно лишились чувств. Мужчины, насладясь видом полуобнаженного тела и грёзами, где они нежились в объятиях блудницы, благочестиво вздохнули: “Грешна!” - Ты доволен, праведник? - прошептала Маринка пришедшему утешить ее Исидору. Она лежала на куче гнилой соломы, сжавшись в комочек. - Доволен? - она приподнялась было на дрожащих руках, но упала лицом в гнилье. Исидор подскочил, помог сесть. Подал бутыль с водой. - Оставь, - оттолкнула она. - Я не успею умереть от жажды, - на лопнувшей губе выступила алая капелька. - Глупый! - Почему? - всхлипнул Исидор. - Это же ты на меня донес? Да? Глупый, глупый… я умру - тебе легче будет? Думаешь, любовь легко убить? Каждый имеет на неё право! И ты тоже… .. .Маркел, облаченный в красную хламиду, призвал Маринку отречься от греха. Она дерзко рассмеялась: “Любовь - не грех!” Волосы, подхваченные ветерком, взвились и с тихим треском вспыхнули. Огонь сладострастно принял в объятия молодое тело, лаская бедра, припадая в жарком поцелуе к стопам. Маринка не кричала - смеялась, извиваясь, то ли от боли, то ли от наслаждения. Казалось, то не женщина - огненная саламандра пляшет в пламени… Исидор стоял в первом ряду. Смотрел, как умирает Маринка. Последний раз раздался ее звонкий голос… - Любовь - не грех, - повторил Исидор, и к нему наконец-то пришел сон. - Глупый, - мягкая ладошка прошлась по волосам. - Глупый, - онемевшего тела коснулось теплое женское бедро. - Ты? - выдохнул он. - Я… Горячие руки стянули хламиду. Исидор - впервые в жизни - чувствовал женское тело, погружался в него, как в пылающую бездну. Ему было сладко; сладко, как никогда. Колокола пробили подъемную. Исидор разлепил глаза. Все тело ломило. Вспомнив ночной кошмар, он в ужасе пал на колени и стал биться головой о пол. Кровь брызнула на камни, залила глаза. Ослепленный, он нашарил плеть и стал яростно себя бичевать. - Грех, грех! - удары эхом отдавались от стен. - Грех, грех! - чирикали за окном пичуги. - Грех, тяжкий грех! - молвил настоятель. - Не иначе суккуб к тебе приходила. Исидор распластался на полу, весь дрожа от мысли, что его ждёт очистительное пламя. Маркел вышел, а он остался лежать, тихонько подвывая от ужаса. К невыразимому облегчению настоятель вернулся один, со старинной книгою в руках. - Возьми, брат! Здесь есть средство против одолевшего тебя недруга. Плоть слаба, только духом силен праведник! Дрожащими руками Исидор принял манускрипт. С трудом добрел до кельи и принялся лихорадочно листать страницы. До вечера искал он рецепт, а книга в подробностях толковала ему о плотских грехах. Наконец его истовость была вознаграждена: “Возьми в равных долях чеснок, белену, полынь. Добавь кровь девственницы. Помести сосуд под молитвенный камень и прочти над ним тридцать три заповеди Праведника. Вскипяти в жире висельника. Лишь демон переступит порог, окунай руки в бальзам и мажь глаза, грудь и прочее. Испуганный, он навеки покинет тебя”. Больших трудов стоило раздобыть ингредиенты. Братья-праведники достали жир. Настоятель расстарался, принеся в маленькой плошке кровь девственницы. Пока Исидор готовил бальзам, суккуб не оставляла его, вынуждая корчиться от страсти ночью и стенать от налагаемых на себя наказаний днем. - Глупый, - шептала она, лаская жарко, - не противься! Ты имеешь право на любовь! Наконец бальзам был готов! Исидор сидел на ложе, судорожно прижимая к себе горшок. Аромат деревьев, цветущих за маленьким окошком, не мог разбавить густой смрад зелья. Темнело. В саду заливались цокотуньи, оглашая округу неумолчным пением. Казалось - то воздух, разомлев от дневного жара, звенит, остывая и нежась в вечерней прохладе. Колокола ударили полночную. В углу келейки сгустились тени, из них вышла Маринка. Зачаровано следил праведник, как в такт мягким движениям бедер покачиваются груди. Ее глаза казались бездонными - в них не отражалось пламя светильника. На середине келейки суккуб остановилась. - Ты мне не рад, милый? - Рад… - вырвалось у Исидора. - Тогда иди ко мне! - она распахнула объятия. - Нет, ты иди сюда! Она села рядом, потерлась котенком о плечо: - Что с тобой? - Ничего! - он зачерпнул из горшка бальзам, плеснул суккубу в лицо. Она засмеялась, вытерла лоб, стряхнула капли на пол. Такого Исидор не ждал. Бормоча заветы Праведника, он мазал Маринку с ног до головы. Но суккуб не уходила. Когда Исидор бессильно уронил пустой горшок, лениво спросила: - Все? Закончил свои праведные забавы? - Да, - помертвевшими губами ответил он. - Тогда иди ко мне, глупый! У нас есть дела поважнее! - Не помог, значит, бальзам? - Маркел глядел строго. - Не помог… А может, дело не в суккубе, брат? Может, дело в тебе? Что-то оборвалось внутри Исидора - наверное, то душа ушла в пятки. - Н-нет! - он упал на колени, подполз к ногам Маркела и принялся жарко их лобызать. - А что говорит суккуб? - Маркел брезгливо отпихнул Исидора носком. - Почему не уходит? - Говорит, имею право на любовь, - глухо простонал Исидор. - Любовь? - Маркел пожевал губы, встал, подошел к окну с витражами. Сквозь красное стекло цветущий сад казался измазанным кровью. - Любовь… Может и впрямь… - задумчиво произнес и тут же оглянулся: не услышал ли кто. Но Исидору было не до него, а уши у здешних стен были давно отрезаны. - Отлучаю тебя от обители! - сурово молвил настоятель. - Будешь жить в пещере, близ Святого источника. И да воспарит дух твой к Праведникам! Иди. - Благодарю, брат мой! - возопил Исидор, уже было простившийся с жизнью, и заковылял на коленях к двери. Маркел поерзал, удобнее устаиваясь на ложе, закрыл глаза. Приготовился к благочестивым снам. Внезапный шорох заставил его подскочить. Рядом сидела девушка. - Привет! - её ладошка коснулась щеки опешившего праведника. - Мне холодно, согрей меня! Ящеркой бесстыдница скользнула под покрывало, осыпала поцелуями, а ловкие руки распустили завязки штанов. - Не бойся, глупый! - зашептала суккуб. Светило равнодушно садилось за горизонт. Поглаживая седую бороду, Целитель Исидор сидел у пещеры. Лишь ночью он мог отдохнуть от трудов, посвятить себя песнопениям. Днем же приходилось исцелять страждущих. Стемнело. Исидор скинул с чресл белую тряпицу и погрузился в воды Святого источника. Вытянулся на каменистом ложе. Звезды - слезы праведников - мерцали в небе… бездонном, как глаза Маринки. Сколько же прошло лет? Ходили слухи, что обитель разрушена, а настоятель предан очистительному пламени. Святой тяжело вздохнул. За годы он научился смирять плоть. Плоть, не душу. Никакие песнопения не помогли забыть Маринку. Жизнь прошла… Все прошло… мимо… и жизнь и любовь… - Глупая, - повторил он. - Глупая… Вода гладила дряхлое тело так же нежно, как некогда ласкал его призрак Маринки. Так ли была глупа она? Разве сейчас, на пороге вечности, он вспоминал годы, проведенные в смирении? Если бы! Перед глазами стояла Маринка - молодая, красивая, желанная. - Ты права, девочка моя. Каждый имеет право на любовь. Но не у всех хватает духу им воспользоваться, - прошептали холодеющие губы. Руки Исидора поднялись, будто желая кого-то обнять. - Прости меня! Звезды дрогнули и рванули навстречу… posted by DeViL at 7:41 пп Комментарии (1) Пятница, Июнь 22, 2007 квартира Уже вторую неделю живу в Киеве в сьемной квартире. Все нравиться. Район Оболонь. 10 минут до станции метро Минская, 5 минут до ”Сильпо”, 5 минут до набережной, 10 минут до работы Район очень красивый. Мне киев нравиться с каждым днем все больше и больше. После Николаева, степей и тд и тп тут очень мило. Природа зашибенная, в речке можно купаться!!! Даже в самом Киеве. А загородом….. Я две недели жил под Обуховом. Это было прекрастно! Красотищщща! А вот с девушками тут похуже… Намного…. Мне правда и времени небыло с кем либо знакомиться. Но так грубо говоря они ”страшноваты”. Николаев все таки город невест :) Однозначно впечатления от переезда очень положительные. В прошлый раз мне непонравилось, наверное был ”зеленым” :) Покрайней мере я уже живу столько же как и в прошлый раз, но на этот раз в Николаев почти не тянет… posted by DeViL at 7:36 дп Комментарии (1) Четверг, Июнь 7, 2007 и снова Киев Я уже вторую неделю тут тусуюсь. Было выпито много пива с цимиками, была прочитана книжка Карра “Легкий способ бросить курить”, были поиски квартиры, устройство на работу. Что я могу сказать? Я могу сказать только то что все отлично! У меня хорошая работа, хороший начальник, я буду жить в 10-ти минутах от работы, я буду жить на Оболони, возле набережной! А самое главное я избавился от никотиновой зависимости! Давно уже хотел это сделать, да все не получалось. Я понимал что это гадость, но не мог никак бросить. Спасибо Элис, которая поддержала меня и предложила провереный ею вариант, как избавиться от зависимости :) У меня сейчас класное настроение!!!! Я начинаю новую жизнь в столице! posted by DeViL at 1:35 пп Комментарии (0) Вторник, Май 29, 2007 Киев, Киев! Меня можно поздравить! Я остаюсь в Киеве! Нашел интересную работу! Осталось найти квартиру :) С этим тут посложнее :) Но думаю у меня все получиться. Все кто меня знает - пожелайте мне удачи на новом месте ;) posted by DeViL at 7:40 пп Комментарии (1) Суббота, Май 26, 2007 Киефф Ну что я снова переезжаю в Киев Надеюсь в этот раз задержусь надольше чем на полтора месяца:) Мне будет нехватать Николаева… :( posted by DeViL at 1:50 пп Комментарии (0) Вторник, Май 1, 2007 черноморка Вчера вернулся с Open Air в Черноморке. Вечеринка выдалась на славу! Ехали туда двумя автобусами. Во втором и последнем по времени ехало 70% людей, кто был на вечеринке, а было там порядка 150 человек. Но ЛАЗ выдержал :) Только приехали туда все разбрелись занимать домики, комнаты и тд и тп и бухать водку :) Первым играл Zoltan. Даже с поломаной ногой он умеет сводить диски :) Потом незнаю кто, потому как был занят распитием празднованием дня рождения Шурекса. Главное что потом играли Алекс Тюн, Дисмал и Лео Это было суппер! Оторвался на всю. Напи Отдохнул хорошо Море было холодным. А жаль, хотелось искупаться. Если бы не ветер, то в принципе можно было бы покупаться, но изза диких холодов ночью и ветра это пришлось отложить, даже учитывая всю полноту градусов внутри. На следующий день было не так хорошо как казалось бы Все ходили заспаные и убитые Еще какие-то пезды и хуи мешали нам продолжать музыку души Видилите им спать хочеться днем ИТОГО: пати удалась, все было зачетно и тд и тп. Хочеца исче! posted by DeViL at 3:52 дп Комментарии (0) Пятница, Март 23, 2007 День Варенья!!! УРА!!!!!!!!!! У меня завтра бездник!!!!!!!!!! Это наверное самый лучший мой день в году!!!!! Сегодня еду в Киев. Буду отмечать там Настроение сейчас суппер! Завтра будет еще лучше!!! Киев жди меня я еду к тебе!!!! posted by DeViL at 5:16 пп Комментарии (0) Следующая страница » Это я ;) Друзья Demonn Gabber GUC Forum Lafox.Net ГопСтопия ЧиВова Разделы Gallery Рубрики: Linux Общее Программирование Поиск: Архив: Июль 2007 Июнь 2007 Май 2007 Март 2007 Февраль 2007 Январь 2007 Декабрь 2006 Август 2006 Июль 2006 Апрель 2006 Март 2006 Август 2005 Июль 2005 Июнь 2005 Апрель 2005 ICQ: Я слушаю: Агата Кристи - Дворник on 13. July 2007 Агата Кристи - Опиум для никого on 13. July 2007 Агата Кристи - Ни там ни тут on 13. July 2007 Реклама: Мета: Войти RSS RSS -лента комментариев Правильный XHTML XFN WP Сайт работает на WordPress