|
ДОСЬЕ БИЗНЕСа |
|
 Владимир Фесенко, председатель правления Центра прикладных политических исследований “Пента”
|
О политической ответственности Сегодня, в связи с неудачными попытками “Партии Регионов” сформировать парламентскую коалицию, некоторые эксперты заговорили о том, что в Украине формируются традиции демократии меньшинства. При этом проводятся аналогии с 2002 г., когда победившая на выборах “Наша Украина” не смогла создать большинства в ВР и сформировать правительство. Я считаю, использовать термин “демократия меньшинства” не совсем корректно. Необязательно связывать судьбу коалиции с формальным победителем парламентских выборов. Сегодня есть два символических победителя парламентских выборов — “Партия Регионов” и БЮТ. Но реальным победителем станет та политическая сила, которая сможет повлиять на формирование наиболее выгодного ей формата парламентской коалиции. Если “Наша Украина” добьется формирования такой коалиции, то победителем выборов можно считать именно эту политическую силу. Стороны, подписывающие договор о коалиции, должны взять на себя четкие обязательства. Например, поддерживать законодательные инициативы и политические решения правительства либо участников коалиции. Также должны быть четко оговорены проблемные моменты, по которым участники коалиции могут голосовать не солидарно. Если все это прописать на бумаге, тогда можно будет судить, кто выполняет общие правила игры, а кто нет. Кроме того, следует обозначить условия, при которых возможен распад коалиции. Чтобы ее участники понимали, где та грань, переступив которую они ставят под угрозу само существование коалиции. Пример такой политической ответственности — голосование по бюджету. Если кто-либо из участников коалиции голосует против принятия бюджета, это автоматически означает распад коалиции. Тогда вступает в силу конституционная норма о формировании в течение месяца новой парламентской коалиции.
О будущем премьере Здесь я бы использовал термин “модель будущего премьер-министра”. “Премьер-министр Юлия Тимошенко” — это совершенно особый феномен, где на первом плане стоит личность. Нет программы правительства, есть личность Юлии Владимировны, которая сама по себе и есть программа. Ее следует либо принять сразу, либо не принимать никогда. Все разговоры об идеологии, об экономических векторах развития при таком премьере теряют смысл. Второй моделью главы правительства является “консенсусный премьер”. Фигура, устраивающая Президента и участников коалиции. Это может быть достаточно сильный самостоятельный политический лидер, например, Александр Мороз или Юрий Ехануров. Третья модель — “технический премьер”. Человек формально либо реально беспартийный. Он не опирается на ресурс какой-либо политической силы. Он — менеджер по контракту, нанятый политическими силами, создавшими коалицию и договорившимися о таком премьере с Президентом. Четвертая модель — “оппозиционный или полуоппозиционный Президенту премьер”. На сегодняшний день им может быть только представитель “Партии Регионов”.
О проходном барьере Прошедшие выборы показали, что в нынешних политических реалиях преодолеть 3%-ный барьер отнюдь не просто. В прошлом году один из моих коллег высказал предположение, что достаточно нескольким сильным экс-мажоритарщикам объединиться в политическую партию, и депутатские мандаты у них в кармане. Практика показала, что это иллюзия. Примерно по такому пути пошла партия “Відродження”, но потерпела неудачу. Украинский избиратель сегодня голосует либо за яркого лидера, либо за какие-то политические мифы, связанные с той или иной партией или блоком (чаще всего это персонифицированный политический миф). Существуют два условия, ограничивающие выбор оптимального размера проходного барьера. С одной стороны, барьер должен способствовать политической структуризации и формированию устойчивого парламентского большинства. Понижение барьера создает поле для повышения нестабильности. С другой стороны, чем выше барьер, тем менее полно в парламенте будут представлены интересы различных социальных групп. Возможно, следует ввести временный мораторий на пересмотр величины проходного барьера для партий. Так мы сможем избежать публичного сведения счетов между крупными и мелкими политическими силами.
О влиянии Президента Президент Виктор Ющенко начинает понимать, что отменить конституционную реформу не удастся. Даже Леонид Кучма в свое время не решился на открытую войну с парламентом. Виктор Андреевич, как человек, всячески избегающий конфликтов, вряд ли пойдет на жесткий конфликт с парламентом из-за конституционной реформы. Более выгоден для него формат использования тех возможностей, которые дает ему реформа. В частности, Президент может играть на противоречиях между различными политическими силами и институтами власти. Дело не столько в полномочиях, сколько в реальном статусе. Например, полномочия президента Польши нисколько не больше, а то и меньше нынешних полномочий Виктора Ющенко. Однако мало кто, за исключением разве что политиков, работающих с поляками, может вспомнить нескольких последних польских премьеров. А вот о вкладе экс-президента Польши Александра Квасьневского в развитие страны знает вся Европа. Рычагов влияния у Президента Виктора Ющенко достаточно. Первый — право роспуска парламента. Парламентарии, формируя большинство, всегда будут учитывать, что “гильотиной роспуска” управляет Президент. Второй рычаг — право вето на законопроекты Верховной Рады. Для преодоления вето нужно конституционное большинство, а его формирование не всегда возможно. Фракциям непросто будет добиться единогласия, почти всегда найдутся депутаты со своим мнением. Императивным мандатом их не запугаешь, так как его действие ограничено противоречиями действующего законодательства. Третий рычаг — влияние на кадровую политику. За Президентом остались полномочия назначения руководителей областных и районных администраций. Кроме того, только Президент может предлагать кандидатуры министра обороны, министра иностранных дел, Генпрокурора и председателя СБУ. Четвертый рычаг — влияние на нормативную политику правительства через принятие решений по линии СНБО. Борьба вокруг дальнейшего развития конституционной реформы и передела властных полномочий будет одним из ключевых направлений в украинской политике в ближайшие два года.
О развитии демократии Недавно лидер БЮТ Юлия Тимошенко заговорила о расширении прав оппозиции в новом парламенте. Понятно, что леди Ю. готовит запасной аэродром на случай фиаско плана “Тимошенко-премьер”, но, тем не менее, формализация прав оппозиции и закрепление за ней широких полномочий полностью отвечают задачам дальнейшего развития украинской демократии. Кроме того, у нас, похоже, появится неслабая внепарламентская оппозиция. После выборов за стенами ВР оказалось немало достаточно ярких политиков, которые имеют за спиной сильные политические структуры и умеют участвовать в публичном политическом процессе. Они не выдержали испытания выборами, но у них есть опыт партийного строительства и проведения заметных политических кампаний. Для демократии это тоже неплохо. Главное, чтобы внепарламентские силы не выходили за рамки цивилизованной политической игры. Что касается нового состава ВР, для меня очень важно, чтобы народные депутаты перестали ломать микрофоны, устраивать публичные драки, захватывать трибуну и наконец научились голосовать каждый за себя, а не одним “карточкодержателем” за половину фракции. За последние полтора года Украина сделала существенный шаг вперед на пути развития демократии. У нас стало больше политической свободы. Однако практически ничего не изменилось в другой составляющей демократического процесса — верховенстве права. В Украине его по-прежнему нет. Слабая, коррумпированная судебная система и неуважение к законам — таковы украинские реалии. Здесь есть над чем поработать как Президенту, так и правительству с парламентом. |