Городские ворота открыты

[http://www.kid.com.ua/] Главная Навигация сайта Работа Объявления Разделы новостей Статьи Обзоры Пресс-релизы '); // --> '); // --> '); // --> '); // --> Городские ворота открыты И о камне, и о дереве мы уже говорили, когда речь шла о наклонной плоскости, о рычаге, о блоке — короче говоря, об основных элементах механики, которые скрыты во всех машинах и дня вчерашнего, и дня сегодняшнего. А потом мы уже пригляделись с вами и к металлам, без которых нельзя теперь представить себе машины. Что же теперь? Если вы не возражаете, мы снова немного вернемся назад. К тем пяти пальцам и ладони. К человеческой руке, которая сжимает молоток, которая держит инструмент при обработке материала. Я хочу представить вам самых разных ремесленников, которые жили и трудились за стенами средневековых городов. Невидимые и незаметные, мы заглянем туда через щелочку в городских воротах, в те самые города и в те времена, когда все делалось руками, когда процветал ручной труд, когда, как говорится, у ремесел было золотое дно. В давние времена люди сами доставали и сами производили все, что было им нужно для жизни и благополучия. Задумал человек обзавестись ножом, и он должен был сам справиться и с горняцкой, и с металлургической, и с кузнечной, и со шлифовальной работой. Начиная от нахождения сырья, его обработки и вплоть до полного изготовления каждая вещь проходила. Только через одни руки. Однако каждый человек делал только то и столько предметов, сколько ему самому было нужно — ни на штуку больше. Вещи не продавались, люди для заработка не работали. Каждое хозяйство было экономически замкнутым целым. И если кто-либо что-либо делал не для себя, то единственно по принуждению: для короля или еще другого повелителя. Ремесла, таким образом, появились позже. Тогда, когда человек стал специализироваться на одном-единственном виде производства. Произошло это как раз в то время, когда внутри стен стали быстро подниматься домики, а улочки стали разрастаться и изгибаться — когда в город стали устремляться купцы и города начинали жить подлинно городской жизнью. И сразу стало видно: ловких людей, которые умели бы всякое сырье, и свое, и привезенное из чужих стран, как следует обработать и превратить в полезную вещь, не хватает. Поэтому нет ничего удивительного в том, что короли проявили немалую заинтересованность, чтоб поселить этих ловких и умелых людей в городе, дать им полную возможность делать разные полезные вещи—чтоб и рынок городской обогащался, и королевская казна пополнялась. Короли освобождали таких людей от подданства верхним сословиям и поселяли их в городах. Само собой разумеется, что вся эта освобожденная публика так и хлынула в города, как мы сейчас лавиной устремляемся на хоккей или на фейерверк или куда-нибудь еще, где предстоит развлечение. Совершенно ясно, что всех этих бывших рабов свободная и самостоятельная работа радовала куда больше, чем принудительный труд. И только все эти молодцы успели поселиться в городах да как следует там оглядеться, как сразу же начали объединяться между собой. Колесник к колеснику, чеботарь к чеботарю — то есть свой к своему. Согласно профессиональным интересам они собирались в особые кружки и братства. И, конечно уж, объединение это происходило не по одной дружеской склонности, а для того, — и прежде всего для того! — чтоб закрепить и гарантировать свои права и завоевания, чтоб улучшить свои жизненные и трудовые условия, чтоб воспрепятствовать проникновению чужих ремесленников, чтобы стать хозяевами рынка. «Мы за крепостной стеной. Пусть теперь попробует кто-нибудь напасть на нас!» — сказали ремесленники средневекового французского города Каркассон, со всех сторон защищенного крепостными стенами. Городские учреждения ничего против этого не имели, наоборот, они и сами поддерживали это объединение ремесел в какие-то «порядки» и предпочитали, чтоб ремесленники поселялись по улицам, т.е. чтоб те же колесники жили на одной, а чеботари — на другой и т. д. Об этом до сих пор свидетельствуют, например, названия улиц, в Праге — Златницкая, Жестяная, Столярная, Калачная, в Брно — Слесарная, Пекарная, Пироговая, в Москве — бывшая Мясницкая, бывшая Поварская и теперешние еще — Хлебный переулок, Столовый, Скатертный, Ножовый . . . Городское управление, конечно, рассчитывало на помощь организованных ремесленников. И отдельным «ремеслам» передавала точно установленные функции в борьбе с пожарами: так столяры и бондари, например, должны были подносить к горящему дому пожарные лестницы, ниточники и ткачи должны были набирать воду в соломенные просмоленные кошелки, пекари и мельники выливать эти кошели в пожарный насос, а около насоса уже несли службу здоровенные мясники. Из этих свободных и добровольных братств вскоре образовались обязательные содружества, так называемые цехи, в которых царил и строгий порядок, и закон, и нравственность. Цеховые порядки вскоре привились по всей Европе, и это соответственно повысило почтение к ремеслам и к ручному труду. Даже сам король должен был признать некоторые привилегии за ремеслами и предоставить им многие льготы и выдать на то грамоты «майестаты» — например, такого содержания, что в данном городе и в его окрестностях, никто, кроме членов такого-то цеха, не имеет права заниматься таким-то и таким-то ремеслом и что только в праздничные дни смеют чужаки продавать свои ремесленные изделия. Вот красота – в одном городе два кузнеца (народная игрушка) Члены одного цеха, конечно, держались все вместе: один за всех, все за одного. Каждый мастер обязан был отказать заказчику, который задолжал другому мастеру. Они все вместе встречались, советовались и уславливались, какое будут требовать вознаграждение за ту или иную работу. Вещь «незаконченная», «несовершенная» или «негодная» не имела права продаваться. Каждый, кто хоть что-нибудь умел делать, должен был вступить в цех; иначе, как говорится, ему ни туда и ни сюда. Не любили в цехах и таких мастеров, которые получали право заниматься своим ремеслом непосредственно от короля. Но совсем уж было плохо тому, кто и в цехе не состоял, и от короля поддержки не имел. Будь у него даже самые выдающиеся способности, все равно его «величали» бы «кропателем», «маралыциком» или гневно преследовали бы всем цехом. И более того: его преследовали бы совершенно методически. Цеховые сыщики при первой же возможности отняли бы у «кропателя» и товар, и рабочие инструменты, а кроме того, засадили бы еще и в тюрьму. Городские власти защищали цехи, цехи защищали город. Если враг стоял у ворот, члены цехов должны были с оружием в руках и в полном обмундировании как можно скорее собраться там, где возникала наибольшая опасность. И так же быстро и в полном параде они должны были явиться, когда город отмечал какое-либо торжество или если по улицам шла праздничная процессия. У каждого цеха были свое знамя и хоругвь, свой фасон одежды и своя расцветка, свои галуны и позументы, и что ни цех, то особенный герб с изображением типичного цехового инструмента. В торжественную процессию цехи собирались по установленному порядку, и порядок этот установил сам Карел IV. Во главе процессии всегда шли мясники, вероятно, потому, что они платили со своих мясных лавок самые большие налоги. На втором месте были солодовники и пивовары, за ними художники, резчики, гербовщики и ювелиры, а за ними меховщики и кожемяки, за ними жестянщики, касочники, оружейники, шорники, плакировщики и слесари, затем ножовщики, шлифовальщики, суконщики, стригачи и валяльщики и так далее и так далее. Всех их здесь мы перечислить не можем и уж просто так любопытства ради скажем, что процессию завершали цирюльники, банщики и фельдшеры. Сколько их, собственно, было, разных цехов ? Ну, много, разумеется. Самое меньшее — двести пятьдесят. Это потому, что работа все время дробилась и ремесла расщеплялись. Сейчас, скажем, имеются просто портные, а раньше были особые пиджачники, юбочники, брючники и перелицовщики (это те, кто смел шить только из старой материи, т. е. перелицовывать, переделывать, перешивать). А среди тех, кто обрабатывал железо, были не только кузнецы и слесари, но также пилорезы, лопатники, топорники, проволочники, фляжечники, жестянщики, угольщики и дюжина других. Ремесла бывали и странные, и всякие — даже и такие, которые с ручным изготовлением предметов не имели ничего общего. Так, цеховой организации добились для себя пражские конюхи, лодочники, трактирщики, музыканты и пастухи. Если в какой-нибудь отрасли оказывалось мало мастеров, они не основывали собственного цеха, а объединялись с мастерами иных ремесел в больший цех. В Индржиховом Градце, например, представители девятнадцати ремесел создали так называемый «Рей-цех», в Тржебеховицах — «цех различных ремесел» и т. д. Цех собирался в цеховом трактире. И каждый приходящий должен был сделать взнос, установленный цеховым порядком. А кто опаздывал, приходил уже после того, как свеча догорела, или кто вообще не приходил на собрание, должен был платить штраф. Кто заговаривал, когда его не спрашивали, тоже должен был платить штраф. Собрание вел цеховой мастер. Это был и цеховой староста, и судья, и кассир в одном лице. В его обязанности также входило заботиться о нравственности и послушании членов цеха. Если цеховой мастер узнавал, что кто-либо из членов его цеха выпивал с сыщиком, или убил собаку (пусть даже и бешеную), или тронул мертвое животное, он объявлял этого члена непорядочным и немедленно изгонял его из цеха. Цитирование и перепечатка материала возможна только при наличии ссылки на kid.com.ua. Это интересно20-11-2005 Главная | Работа | Объявления | Карта сайта | О сайте | Реклама | Добавить сайт | Партнеры Copyright © 2005 "kid.com.ua"