This version of the page http://ps.org.ua/govoryaschaya_govyadina (0.0.0.0) stored by archive.org.ua. It represents a snapshot of the page as of 2006-09-23. The original page over time could change.
Перекреstock - музыкальная неформация
Перекре
stock
 
неформация

Навигация
Главная Исполнители BBS Чат

Проект «Разность»
Интересная музыка


Пользователь
Login:
Password:
Login
Register

Комментарии раздела
Rosa Marena
bzeek, 23 сен 14:14
Вiльний простip
AWR, 23 сен 12:07
Them Bones
rgergerger, 23 сен 05:13
Гитарюга
drive, 23 сен 02:55
Краденый Бульдозер
Gerogo Spacin, 22 сен 22:41

Последние треки
Lazarus
Hidding in the water (K Project)
JAZZLOBSTER
Escalator
JAZZLOBSTER
Чувство Икс
Lazarus
Best friend (Killing of ...)
СполохЪ


Партнеры
Интернет-магазин "ДИСК"


Исполните
ли

Говорящая Говядина

г.Днепрокиев
Инфо Музыка Гостевая
Новости группы
Ближайшая афиша
нет данных
Состав
Саша Петинрокмузыкант
Юра Кунилинрокмузыкант

История создания
Истории нет. Есть интервью из журнала Н@!!! Интервью начинается на кухне. Все остальное зафиксировано в тексте.

Шапка: Ты уже поставил?
Саша Петин: Что?.. Бутылку я поставил.
Шапка: Наливай!
Саша Петин: Наливал ты, поэтому продолжай.
Шапка: У вас что, болезнь общая?
Саша Петин: С кем?
Шапка: С Певцовым. Где вы заразились?
Саша Петин: Чем?
Шапка: Да болезнью этой общей! Типа «кто первый наливал»...
Саша Петин (отрывисто и нервно): Нифига. Нифига. Не знаю. Это мне не нравится. И очень сильно, кстати!
Шапка (пытается что-то объяснить): Ну...
Саша Петин (икнув, перебивает): Я вам щас все объясню. Я вот работаю на пи*датом радио и там все почему-то больны такими комплексами... Там такие дядьки 30-летние...
Шапка (кивая на диктофон): Это уже идет?
Саша Петин (в запале диагностики не обращает внимания): Понимаешь, блин?! Дядьки – и все больные какими-то такими... Первый наливает, второй не выпивает, первый чокается, второй не чокается!.. Пятый еще чего-то делает. В итоге они «руку не меняют»!
Юра Кунилин (скромно и таинственно поднимает палец): О!
Шапка (начинает нервничать): Да вы запарили! Давайте про «это»!
Юра Кунилин (многозначительно закрывая глаза): Может забухаем лучше?..
Саша Петин: А, точно! Мне это больше нравится!

(Пауза с соответствующими бульками, стуками стекла о стекло, железа о посуду и удовлетворенным кряхтением)

Ш. (жуя): Это гораздо позитивнее.
Ю. (покровительственно соглашается): О!.. Так вот...
С. (перебивает): А я вот слово «позитив» ненавижу. Это как в рекламе (говорит непонятный набор звуков, ему виднее!), блин!
Ш. (слабо пытается защищать слово): Но ты ведь его вынимаешь из контекста...
С. (воинственно размахивает стопариком): Какой нафиг контекст? Нет тут никакого контекста! «Позитив» плохое слово только потому, что в русском языке оно – заимствованное! А в английском языке оно родное и абсолютно нормальное.
Ю. (рассудительно): Позитив – это правильное изображение. Негатив – это...

(Шапка стонет)

Ю. (не обращая внимания продолжает): ...черное изображение!

(Общий галдеж, в конце которого разборчиво слышна угрожающая фраза Шапки «хо-ррррро-шоооо...»)

С.: Ого... (начинает петь) И пусть ни водки за душой... Но все равно мне хорошо!
Ю. (подхватывает мотив): И пусть ни водки... (обнаруживает, что водка есть) Ну ладно, давай!
С. (плохо изображает обреченность): Ага, конечно...

(Пауза с соответствующими бульками, стуками и оч-чень удовлетворенным кряхтением)

С. (снимая с себя ответственность за направление разговора): Нет, ну серьезно, Шапка, ты ведь обещала помочь с возникновением... Потенциальных вопросов.
Ю. (завороженный звуками речи Саши): Че-го ты там ему обещала?
С. (старушечьим дребезжащим голосом): А я и не знаю, чего я ему обещала!..
Ш.: На самом деле...
С. (перебивает): С Машенькой познакомить! Но этого же не будет все равно...
Ш. (гримасничает): Изначально!.. (пытается спрашивать) Нет, действительно, расскажите всю эту историю.
С. (тупит): Какую?
Ш.: Ну с «ГовГовами».
Ю. (презрительно): С какими «говговами»? С «Говнами», что ли?
С.: Правильно называть - «ГОвна»! Потому что «ГоуГоу» - это есть такая группа-попсня...
Ш. (ничего не зная, уточняет): «ГовГов»?
С. (терпеливо): «ГоуГоу».
Ш. (не понимая): «ГоуГоу»?.. Нет, а у меня тут «ГовГов».
Ю. (ухмыляясь в тарелку): Ну... Яблоня от яблони.
С. (неразборчиво кудахчет): ...У них есть электронный адрес, как на веревочке на шее: даби-даби-даби...
Ш. (жаждая просвещения в каббалистику звуков): А что такое «даби-даби-даби»?
С.: WWW.
Ю. (шумно выдыхая дым): А ху из даби твоя?
С. (отмахиваясь): Это какая-то ху*ня московская. Кто-то первый придумал... Какая-то пи*да во всех этих... интервью... ну, э-э... радиоштуках короче...
Ю. и С. (хором и с явным удовольствием): Даби-даби-даби-даби-даби!...
С.: Я б повбывав бы!.. А еще я реально ненавижу слова «отдуплился» и... Нет, «колбасит» и «плющит» - это смешно. Когда пятилетний – ну, маленький - ребенок Воронюков это говорит, мне очень нравится: «плющит и колбасит»! Гы-гы-гы!..
Ю. (не соглашается): Нет, его либо колбасит, либо плющит.
С.: Нет! Либо плющит, либо колбасит! Или-или. Да... Но «отдуплился» - повбывав бы! Это слова Воробейчика! Три бэ-эм-вэ купил.
Ю. (уточняя): Бэ-эм-ВЫКУПИЛ?
С.: Ага! Теперь его плющит и колбасит! Тренер ему сказал, чтобы отдуплился и купил себе бэ-эм-ву!

(Долгое отступление про Ди Каприо, автотранспорт и умных, красивых и порядочных людей, которых не за что и некому стебать)

Ш. (начиная терять нить): Ладно, рассказывай!
С.: Ну? Чё рассказывать-то?
Ш.: Корневую классику рассказывай.
С. (глядя на пустой стаканчик и не слушая): В смысле?
Ш. (теряя терпение): Ну – кто придумал, как... Рассказывай.
С. (отвлекается от емкости и, прокашлявшись, дикторским голосом начинает): Мы хотели создать проект. Мо-о-о-одный!.. С красивыми девочками. Чтобы звучала... (глотает пищу) ...приятная музыка.
Ю.: В общем, он пи*дит ху*ню. Рассказываю я.
С. (не желая покидать сцену): Нет, ничего подобного! Мы искали название для проекта, от которого...
Ш. (обалдевший): Да какое название! С самого начала давай! Что у вас было в начале: название или проект? Ваще, блин!..
Ю.: Название.
С.: Курица или яйцо.
Ю. (напрягая цитатой память): В начале было слово.
Ш. (с трудом успокаиваясь): Ладно.
С. (нежно): Юрочка, расскажи что-нибудь!
Ю.: Залез я однажды в этот...
С. (подсказывает): Словарь.
Ю.: Вот-вот! Залез и обнаружил там два рядом стоящих слова...
С.: Кипяченый киргиз! Га-га-га!
Ю.: Дурак. (обиженно выдерживает паузу)
Ш. (успокаивает оратора): Ну, какие?
Ю.: После слова «говорить» находится «говядина». Соответственно – умеет говорить...
С. (не унимаясь): А после слова «кипятить» находится «киргиз»! Га-га-га!.. Соответственно, киргиза можно кипятить! Нет, великолепное ведь название, гораздо лучше чем «Битлз»!

(Галдеж с перечислением вариантов названий для второго, третьего и так далее альбомов. Все просто обсираются от хорошего чувства юмора друг у друга и долго не могут успокоиться, произнося за это тосты)

С.: Вот видишь, как полезно пользоваться правилами... Правописания!
Ш.: Родилось, значит, название и...
Ю. (помпезно): И понравилось мне это название. И сказал я...
Ш. (кривляясь): Да будет так!
Ю. (не теряя одухотворенности): Нет, я сказал...
С. (не в силах выдержать Юрин апломб, срывается): Га-га-га!..
Ш.: А когда это было? В какое время? Летом?
С. (не унимаясь и уже гораздо громче): Га-га-га-га!
Ю. (задумчиво растирая бычок в пепельнице): Нет. Холодно было. И противно...
С.: Почему это зимой? Летом! Мы не были зимой в Киеве.
Ю. (устало отмахивается): Какое лето и какой Киев? Это был ноябрь...
С. (начиная проявлять заинтересованность): А где?
Ю.: Где-где? В Днепре, блин.
Ш.: А в каком году? В 2000-м?
Ю. (неуверенно): Нет. Девять-восемь, по-моему...
С.: Да ладно, не выдумывай такие глупости.
Ю.: Ну вот – закопал ху* в историю, блин...
С.: Что?
Ю.: 98-й.
С.: Что – 98-й?
Ю.: Название.
С.: Так ведь его не было! Его пропускали. Сначала был 97-й, а потом сразу 99-й. 98-й мы просто весь пропили. И его не было!

(Шапка, начавший было закипать, попускается и тихонечко нервно хихикает)

Ю.: Хрен! 98-й!
С.: Что «хрен 98-й»?
Ю.: Не хрен, а год 98-й. Тогда я придумал название. Потом пропускаем три года...
С. (косясь на бутылочку): Давай сначала пропустим... Три года!
Ю. (понимая, соглашается): Давай – сначала три года...
С.: А потом – прыгода! Га-га-га!..

(Увлеченный обмен рифмами вроде вышеупомянутой и «один раз – не голуаз»)

Ш. (требовательно): Ну?
С. (Юре): Ты продолжай пока.
Ю.: Что – продолжай? Я пока не могу. (ставит стаканчик на стол и скромно закусывает)
С. (давно уже выпивший и закусивший): О, ждем у моря прыгоды!
Ю. (парирует со ртом, полным водки и пищи): Обещанного прыгода ждет.
С.: А нет ли водички?.. Никакой?

(Бубнят что-то про заводной апельсин, запасливость и говядину)

С.: Ты знаешь, Юра, я скажу тебе честно...
Ю.: Пошел я на ху*?
Ш.: Короче...
Ю. (возвращаясь к мысли): Да, об этом я и говорю.
С. (реагируя по-своему): Кому еще налить? Допивайте.
Ю. (снова теряя мысль): Да, взболтнуть, но не смешивать.

(Пауза с соответствующими звуками)

Ю.: А потом... нынче... то есть этой... зимой...
Ш.: 2001?
Ю.: Да. (печально) Невыносимо холодно...
С. (не в пример Юре, бодро): И грустно, кстати! От своего безмозглого существования... Депрессивно.
Ю.: От количества недостающих денег.
С.: Потому что слишком много было водки. Поэтому денег и недоставало.
Ю.: Когда нет денег – нет водки. После этого наступает депрессия. Постиндустриальный синдром... (пауза) Я подумал, что... Неплохо бы сделать музыкальный проект.
С.: Не так все было! Однажды возвращаюсь я из лесу – водку выкапывал... (теряет мысль и начинает блудить) На охоту, в общем, ходил. Я ведь добытчик... Ну, добыл, значит... А женщина моя...
Ш. (не расслышав, удивленно): Женщина – маяк?
С.: Ага. А она мне и говорит, что все, мол... Кирдык! (окончательно сбивается и, соответственно, сбивает всех остальных) Я теперь тут самый главный! Я теперь и есть – оно!
Ю. (окончательно сбитый): Что – оно?
С. (отмазывается громкими названиями и событиями): Что «Говорящая Говядина»... И что есть первая песня.
Ш. (нифига не понимая): И какая?
Ю.: Трындит! Потому что первой песни не было!.. Это я придумал... (задумывается, что же именно, но быстро находится) Обложку!
С. (снисходительно): Хи-хи-хи. Нет, это были «Говна» и ты не мог придумать обложку вместо песни! Как это такое могло вообще быть?!
Ю. (обиженно и с нажимом): Я придумал ПРОСТО обложку.
Ш. (пытаясь примирить дуэт): Хорошо. Какая была обложка и какая была песня?
Ю.: Была обложка. На ней было нарисовано сердце. Замечательное...
С. (саркастично): Каменное. Которое не болеет!
Ю. (мрачно): Да. И название альбома – «Поющее Сердце».
Ш.: А песня какая была?
Ю. (начиная заводиться): Да не было...
С.: Была!
Ю.: Не было!!
С.: Была!!!
Ш.: Ладно, по Сашиной версии – КАКАЯ???

(Начинается полный бардак, говорят все трое, нифига не разобрать)

Ш.: Хорошо. Давайте я вас помирю хотя бы... (берет бутылочку) Лично!
Ю.: Лично – давай!
С. (воспользовавшись паузой, перехватывает инициативу): Короче, раздается звонок...
Ю. (не желая сдавать полномочия рассказчика, уточняет): В этот же вечер.
С.: Да.
Ю. (сомневаясь): Нет, не в этот же...
Ш. (теряя терпение, передразнивает обоих): Да-нет, нет-да!... Бл*дь, разве это важно?!
С.: Да!
Ю.: А красное словцо вставить?!.
Ш. (отмахиваясь): Словцо придумают эти... Журналисты!
С.: Ну вот, вечер. Я пишу песню...
Ю. (орет): Саша! Ка-ка-я песня? Ты что, *банулся?!
С. (тоже орет): Музыкальная песня, Юра! Му-зы-каль-на-я!.. С буквами и со звуками!!!
Ю. (рассудительно и гораздо тише): Песня началась на следующий день.
С. (тоже сбавляет): Это сколько же мы выпили накануне?
Ю.: Мы вообще не пили, идиот! У нас ведь... Депрессия была!..

(Общий понимающий хохот)

С. (подтверждая размеры депрессии): Мы ели!..
Ш. (демонстрируя знание репертуара «ГовГова», каламбурит): Мы – какыл!
Ю. (подхватывает): Грызли! В макаках, блин...

(Всеобщее затяжное веселье и много рифм)

Ш. (явно уставая от хорового пения Саши и Юры): Есть такая тема: вопрос – две версии ответа. Нормально?
С. (легкомысленно): Пофиг.
Ю.: Мы что, будем рисовать на разных картинках?
Ш.: Типа.
Ю.: Ну тогда давай мне диктофон.
С.: И будем ногтями выцарапывать слово «ху*»!
Ю. (поддерживая Шапкины стремления к сепаратизму): Я прошу заметить – разными ногтями.
С.: А эти журналисты всегда придумывают какую-то игру... Чтобы выудить из тебя что-нибудь сокровенное. Когда ты первый раз начал дрочить и типа того!
Ш.: Да хватит, блин!
Ю. (найдя интересную тему): О! А когда ты первый раз начал дрочить?
С.: А я не помню!.. Я всю жизнь дрочил! Га-га-га! (успокаиваясь) Ну, хорошо, теперь поговорим о «Говядине».
Ш. (уже ни на что не надеясь): Про первую песню? Какая была первая песня?
С. (продолжая юродствовать, косится на Юру): Музыкальная?
Ш.: Музыкальная...
С. и Ю. (хором): «У Мальцева вши»!
Ш. (останавливает воцарившийся после предыдущего ответа шум тупым вопросом): А скажите... ПОЖАЛУЙСТА! Наконец-то... (заостряет вопрос) А что, действительно текстовой основой для ваших... песен... послужили Юрины полуночные графоманские приступы?
С.: Ничего подобного. Основой послужила просто обложка.
Ю.: Текстуальной основой.
С. (настойчиво): Ничего подобного! Основой послужила...
Ю. (срываясь): Какая в жопу основа?!
С. (строго): Юра, не кричи.
Ю. (послушно сбавляя тон): Основой послужило то, что мы 13 лет ху* знает чем занимались! И наконец-то занялись тем, чем мы должны заниматься...
С. (возмущенно орет): Какие 13 лет?!
Ю.: Подожди, Саша...
Ш.: Да тише, тише вы!..
Ю. (с укоризной): Ты, Саша, не помнишь, сколько ты дрочишь...
Ш. (не выдерживает): Аааааааааааааааа!!!
С.: Вашей писе нужна кассета. (кивает на диктофон)
Ш.: Да есть в писе кассета!
Ю.: Он что, пишет?
Ш. (печально): Я надеялся, на самом деле...

(Все внимание переключается на диктофон. Тишина. Саша наклоняется к нему)

С.: Ой! Оно шуршит!..
Ю. (обреченно): Тихо, но пишется...
С. (плохо делает вид, что удивлен): Это что, все, что мы только что говорили, будет потом кем-то прочитано?..
Ю. (плохо шутит): Нет, на это потом кто-то будет дрочить!
Ш. (хмуро): Я даже знаю, кто это будет. И учтите – я буду дрочить вам на голову!

(Обсуждение, куда лучше дрочить, где и когда. Много подробностей. Говорят профессионалы)

Ш. (прекращая безобразие): С первой песней разобрались... Нет, как она появилась, вы не рассказали.
С.: «Мальцев»? Я сейчас на самом деле могу...

(Вмешивается Юра, начинается склока. Выкрики «Машенька», «сердце» и подобная говядина)

Ю.: Поющее...
С.: Розовое сердце...
Ю.: Каменное!
С.: Каменное и розовое!..
Ю. (стиснув зубы): ПУРПУРНОЕ!!!
С. (пытаясь помириться с Юрой): Мел Гибсон, мать его!.. Га-га-га!
Ю. (принимая мир): Элтон Джон!..
С. (возвращаясь к первой песне): Мы хотели просто... озвучить обложку этого альбома!
Ш. (начинает тупить): А как, в таком случае, появилась обложка?..

(Дуэт возмущенно орет хором)

С.: Юра нарисовал, дебил!.. Корелдроу!
Ю.: Да я нарисовал, придурок!.. Залез какого-то хрена в Корелдроу. Я.
С.: Он просто попользовался немножко... Ну, этой дурацкой программой. Понимаешь?
Ш. (понимая): Ладно. Нарисовал. А «на кладбище ни души» откуда взялось?
С. (удивленно): На каком кладбище?
Ш. (с укором): Да «Мальцев»...
С. (понимающе кивает и усаживается поудобнее, показывая, что история будет длинная): Ну, в начале у нас была только музыка. Букв не было.
Ю. (напрягает память неправильной цитатой): В начале были звуки.
С.: У меня дома где-то есть оригиналы... Блокноты, где буквы были. Первые... Есть. Я даже знаю, где они... Валяются. Там, где 15 раз перечеркнуто... Пока Юра занимался звуками, я в это время придумывал...

(Стук в дверь. Пришли незнакомые гости во главе с Сашиной Женщиной-Маяком Катериной. Саша всех радушно встречает, представляя себя, Юру и Шапку, как троих Викторов. Гости с пивом проходят в комнату, слегка напряженно косясь на кухню с беспрецедентным обилием тезок. Саша возвращается)

Ю.: На самом деле текст к «Бульдогам», например, я придумал во сне.
С. (защищая свой процент авторства): Ну-ка, ну-ка!
Ю.: Да, просыпаюсь я как-то среди ночи...
С. (взрывается от приступа смеха): Ага – подползли со всех сторон голубые черепахи! Га-га-га!
Ю. (спокойно): Нет, я обнаружил рядом с собой свой ежедневник и записал в него... (силится вспомнить, что. Цитирует текст песни. Обламывается) Слушай, давай лучше забухаем!..

(Пауза, все выполняют соответственные действия и издают вышеописанные звуки)

Ш.: А как писались остальные песни? Среди людей ходит слух, что с бодуна.
С.: Нет, бодун у нас всегда, поэтому сам понимаешь...

(Входит Катерина)

Катерина (представляется): Катя. Жена солиста.
С. (уточняет): Виктора.
Ю.: Очень приятно. Мы – Викторы. Нас тут трое.
К. (захватив бокалы): Ладно. У меня там своих еще несколько, я пошла.
С. (критически оценивая количество оставшейся водки, вспоминает, что гости пришли с пивом): Мы тут сейчас быстро закончим и к вам придем.

(Катерина уходит)

Ю.: В общем, так... О чем мы говорили?
С. (критически оценивая количество оставшейся закуски и слегка плотоядно): О Викторах.

(Возвращается Женщина-Маяк, обсуждаются вопросы совместного времяпровождения, наличия закуски, водки и т.п. неинтересные факты. Решено идти в магазин. Дальнейший разговор – в походе)

Ш.: Ну, а что было дальше?
Ю.: Дальше все пошло, как по маслу. Петтинг, куннилинг... И так далее... Юринг, Сашинг...
С. (демонстрируя крепкую память): Нашинг еще был... Шапкинг... Продюсинг, опять же.
Ю. (демонстрируя грамматическое терпение): Мумийтроллинг. Земфиринг.
С. и Ю. (выкрикивают хором): БониЭминг!.. Кастинг!!!
Ю. (успокаиваясь): Дальше жизнь удалась. Мы катались... Как в сказке.
С.: Как в смазке!
Ю.: В какой смазке?
С.: Дальше пошли странные тенденции: чем хуже мы делаем, тем больше нравится людям. Потом нам стало жалко слушателей, и мы стали делать песни лучше.
Ю.: Чтобы им хуже нравились.
С.: Да. Но хуже нравиться они им не стали.
Ш.: Потому что определенного уровня «хужести» вы уже достигли... (продолжает развивать мысль) И в завоевании рынка...
С. (перебивает): Рынок мы завоевали. (Пауза) Наши песни не ху*вые. Они – гениальные! Мы играем лучше, чем «Бон Джови»! У нас была полифония, как у Бетховена. И синкопы, как у МоцАрта. А толчком главным для нас стала передача «Аншлаг, Аншлаг!» и эта... Регина Дубовицкая. Мы когда услышали, как она... (ищет слово, способное описать действие, производимое Дубовицкой)
Ю. (подсказывает): Лабает...
С.: Да! У нас застыли волосы, и ноги в кабаки сжались. И мы сказали себе: «А чем мы хуже? Что мы, ниже ростом? Или где-то не так?» И стали писать песни не хуже, чем этот...
Ю.: Стас Наминг.
С.: И Людмила Сенчинг!
Ю.: Пол Маккартнинг.
С.: Лев Лещинг.
Ю. (одобрительно): Отличный был!..
С.: И Ринго Старринг! Самый главный был. И Харрисонг.
Ю. (вспоминает): У Харрисонга еще друг был, Форд! Это всем известно. Мустанг...
С.: 56-го года. Красный... Я даже знаю, кто его украл!
Ю. (печально): А у меня нет его!..
С. (возмущается): Что значит – нет? Ты что, мало зарабатываешь?
Ю.: Да нет, Леннона у меня нет! Зачем мне мустанг, если у меня нет Леннона?

(Все задумываются о несправедливости мироустройства и незаметно подходят к цели путешествия)

С. (радостно): А вот и магазин! В нем живет водка.
Ю. (ноет): Я пИсать хочу!
С. (пытаясь образумить друга): Приличные люди писают дома!

(Заходят в магазин. Долго выбирают)

С. (с теплотой в голосе): Водка – хорошая!..
Ю.: А где ты плохую видел?
С. (пытаясь выглядеть трезвым): Значит, нам, пожалуйста... Водку дайте. «За Волю».

(Продавщица, обслуживающая другого покупателя, их не слышит, но им это ничуть не мешает. Происходит воодушевленный выбор покупок)

Ю.: Два «Первака».
С.: И «За Волю»!
Ю.: Тогда один «Первак».
С. (защищает свои права потребителя): И «За Волю»!
Ю. (наконец-то обращаясь непосредственно к продавцу): Нам «Первак», пожалуйста, дайте! Один.
Продавщица (подозрительно оценивает степень трезвости троицы): Два?
С. (благодарный продавщице за понимание): Два.
Ю. (с укором): Один.
С.: Два.
Ю. (с нажимом): Один!
С. (урезонивает Юру): Вам завтра на работу не идти!
Ю. (понимая, как сильно ошибался): О!.. Действительно, давайте два!
С.: Малиновый.
Ю.: 40-градусный синий.
Продавщица: Он весь 40-градусный.
С.: Нет, там это...
Ю. (абстрактно разводит руками): Чтоб не было недомашек там разных...
П. (строго): Обычный синий?
С. и Ю. (хором): Да-да!
С.: Обычный... И синий...
П. (окончательно уточняя): Два?

(Громкий хохот)

П. (оскорбленно): Ну?!
Ю.,С. и Ш. (хором и давясь от смеха): Да-да-да-два-да-два!!!
П. (реагируя больше на смех, чем на слово «да»): Молодые люди! Вы как-нибудь определитесь!..
Ю. (тоже обиженно): Да мы уже определились!

(Несколько покупателей рядом замечают диктофон и начинают шушукаться. Продавщица тоже видит его и сильно напрягается, нервничая еще больше. Все понимают, что за водкой зашли какие-то бухие, но в то же время популярные музыканты, у которых пытаются взять интервью. Музыканты и человек с диктофоном для пущей цивильности покупают еще несколько бананов и, заплатив 27.35, удаляются)

С. (внезапно став серьезным): Все было очень просто. Основа, все главные задумки были записаны буквально за неделю, а альбом... Ну, полностью, наверное, за пару недель.
Ш. (обрадовавшись неожиданно содержательному монологу, тоже становится серьезным): Первые 5 песен, которые вошли в «Кипяченого Киргиза», насколько я помню, были записаны вообще за 2 дня?
С. (размахивая бананами): Естественно! Потом мы куда-то там съездили, вернулись и через 2 недели практически полностью записали «Машеньку». Вот и все.
Ш.: А после этого вы сразу решили... (старается подчеркнуть неформальную обстановку интервью) ...пихать его куда-то?
С.: Мы ничего не решали. Он сам пихался...
Ш. (понимая, что дал маху, быстро исправляется): Я про его выпуск где-нибудь.
С.: Ну, в принципе, конечно, хотелось... Но у нас ведь нет никакого производства, чтобы его выпустить... Многие друзья нам говорили, что «здесь что-то не так, в другой песне что-то надо по-другому сделать», но в общем всем нравилось. Абсолютно всем! Это была какая-то... Удивительная ситуация. Нравилось всем, до уровня... Алены Апиной там, не знаю...
Ш. (подсказывает свой вариант формулировки феноменального успеха): У вас в изначальном виде были готовые хиты?
С. (окончательно съезжая в умняк): Я не знаю, что такое хит с точки зрения производства.
Ш. (пытаясь что-то спросить): А...
С. (размахивая идеей и бананами): Мы ничего специально не придумывали и не рассчитывали. Просто однажды нажрались водки...
Ю. (подхватывает): Это как посрать. Нельзя ведь кал... высрать преднамеренно!
С.: Да, во время всплесков творчества мы были трезвыми. Водку мы пили после написания песен!
Ш. (недоверчиво): Все-таки после?..
С. (делает нарочито круглые глаза): Конечно!
Ю. (наоборот, закрывая их): Ну разве я могу вспомнить?.. Нет, помню – «Роман» я писал пьяным.
С.: Какой роман?.. А, «Роман Роллэн Карцев»? А я его убил! (оптимистично) Га-га-га!.. Я чистил винт и – чик!.. Убил. (обясняя значение слова «убил», разводит руками в воздухе) Нет его.
Ю. (мстительно): А он есть напечатанный! А еще я его на дискету слил и (неразборчиво произносит фамилию хранителя реликвии) отдал.
С.: Ха! Так он ведь его потерял!.. Да ладно, ху* с ним! (с новым приливом оптимизма) Чем хорошо нетленное творчество, так это тем, что оно тлеет!!! Новый напишем!
Ю. (оскорбленно и не понимая): Что?!.
С. (объясняет еще раз): Ну нет его! (приготовившись защищаться) А я – не пидорас!
Ю. (что-то понимая): Я понимаю...
Ш. (пытаясь вернуть разговор в русло интервью, говорит за Сашу и Юру): Ладно. У вас выходит альбом. Тираж – 1000 экземпляров... С таким тиражом вам, блин, пора развивать идею культовости!
Ю. (все еще злясь): Это проблемы вокалиста!
Ш. (боясь нового всплеска эмоций): Так, я ничего не слышал!
С.: Да мы же не культовая, мы – народная группа! Мы нравимся всем.
Ш. (щурится): Ух ты!.. Ну-ка, расскажи про свою концепцию «народности»...
С. (гордо): Никакой концепции. Мы написали – всем нравится.
Ш. (уличая певца во лжи): А Косовскому не нравится.
С. (возмущенно): Косовскому не нравится?! Да он просто врет! Это он тебе сказал, что ему не нравится. Нам он говорил совсем другое. Мало того – не только нам. Он ставил нас в пример. При нас.
Ш.: Ладно, проехали. Про состав давайте.
С.: А чего давать? Гитара и машина.
Ш. (упорствуя в тупости): Как до этого дошло?
Ю.: Просто я умею сочинять музыку, а этот придурок умеет ее продю... сировать.
Ш.: Ага, Саша – продюсер Юры, Юра - ...
С. (язвительно): Вообще-то, я тоже пишу...
Ю. (закатывая глаза): Конечно!..
С. (обижаясь): А что?!
Ш. (в сотый раз бросаясь между ними): Ладно, Саша, скажи быстро Юре комплимент!
С.: А что? Ну, Юра... Красивый!
Ш.: Ладно, кроме того, что Юра пишет всю музыку...
Ю. (в порыве справедливости): Ну, я ведь такого не сказал...
Ш.: Дай договорить. Кроме ТОЙ, КОТОРУЮ ПИШЕТ САША... А что еще Юра делает?
С. (ласково): Он сглаживает...

(Конец пленки)

Дальше все отправились пить. Утром Саша ушел на свое пи*датое радио, а Юра сел за машину ваять шедевры. Домашнее гостеприимство и радушие дуэта во главе с Женщиной-Маяком неоднократно подтверждали все, кто попадал к ним на вечер, а уходил через пару суток. Однако квартира всех не вместит, поэтому очень рекомендую посетить их на www.gov-na.net и на концерте! Жаль, что выступают они редко... Но у вас остается шанс пригласить их к себе – на пластинке. Она есть. И она – пить.